Без кейворда

Путешествие в Николаев

День первый 6 сентября 2007 года

Шёл сентябрь. Петербург, практически не приходя в сознание, перешёл из долгой холодной весны в осень. Низко, почти над самой головой, висело свинцово-серое небо; постоянно накрапывал мелкий дождик. От этого пасмурного бытия и настроение было пасмурным. В такое время приглашение погостить в Николаеве было совсем кстати. Так как я люблю Украину и её южное тепло, то с радостью принял это приглашение!

И вот позади приятные хлопоты, на плече тяжеленная сумка, а в руке шуршащий билет на поезд "Санкт-Петербург - Николаев". В радостном предвкушении я приехал на Витебский вокзал. По красивой старинной лестнице с витыми чугунными перилами я поднялся на второй этаж. Там продавались сувениры. Время до отправления поезда ещё было, и я решил что-нибудь купить в подарок. Сейчас везде уже наслышаны о нашем Чижике-Пыжике, который попивал водку на Фонтанке лет триста тому назад, и потому я решил привезти в подарок Тоне маленькую бронзовую фигурку этого персонажа. Когда не надо, её предлагают на каждом шагу!

Однако сколько я ни искал птицу в сувенирных киосках, везде только разводили руками: "Чижиков-Пыжиков нет!". Зато были матрёшки, небесно-голубые зенитовские шарфики, белые капитанские фуражки "Аврора" и кружки с надписью "Санкт-Петербург". Не мудрствуя лукаво, я купил две кружки. Одну Тоне - с Исаакиевским собором, а другую её папе - с "Медным всадником". У Тониного папы намечался день Рождения, в аккурат к моему приезду!

Поезд меня несколько удивил: часть его вагонов была выкрашена в синий цвет, часть - в зелёный (очевидно, для маскировки). А на борту была надпись: "Санкт-Петербург - Днепропетровск". Вот и верь после этого людям! Позднее я выяснил, что до Николаева доедут только два вагона, (те, что самые зелёные), остальные отцепят в Кривом роге. Показав проводнице билет, я втиснулся в узкий полутёмный тамбур. В коридоре царила обычная суета - провожающие смешивались с отъезжающими, многие плакали. Кто-то смеялся. Держа билет наготове, я разыскал своё купе и заглянул в него.

Внутри сидело двое мужчин: кудрявый краснолицый дядька с весёлыми глазами и высокий молодой человек лет тридцати, составляющий своей бледностью и худобой с ним прекрасный контраст. Я забросил свои вещи на верхнюю полку и присел на краешек нижней.

- Ты чего сел? - удивился краснолицый дядька - переодевайся, давай! Скоро поедем.

Я вздрогнул. "Начинается! Вот они, украинцы, простые и непосредственные люди. ". Однако, как вскоре выяснилось, дядька был русский, причем из Сестрорецка - пригорода Петербурга. Зато худощавый молодой человек был действительно украинцем. Пока что он только загадочно молчал. Оглядев своих попутчиков и, убедившись в том, что они на вид "нормальные люди", я успокоился. Страшная картина запорожских казаков с оселедцами, жадно уминающих сало, осталась лишь в воображении Плащёва… Достав телефон, я пульнул короткую СМС маме: "Я еду в Николаев!".

Время шло, до отправления поезда оставалась ровно минута, а четвертый сосед всё не появлялся. - Хорошо бы это была девушка, - мечтательно сказал я своим попутчикам, - разбавить, так сказать, нашу мужскую компанию! Дядька из Сестрорецка улыбнулся и утвердительно кивнул - видно он был двумя руками за. Молодой человек вежливо промолчал. Однако девушка так и не пришла. Вместо этого в купе ввели упирающегося мужчину лет шестидесяти. - Всем привет! - радостно объявил он, появляясь на пороге. На нём была синяя советская олимпийка и большие не модные очки с дымчатыми стёклами. Оба моих соседа разочарованно поморщились. Следом вошла женщина с усталыми глазами - очевидно, жена. - Кто-нибудь из вас едет до Николаева? - с надеждой спросила она. - Я! - как в школе, поднял я руку. - Довезите его, пожалуйста, - попросила она. Я пообещал сделать всё, что в моих силах. - Давай, иди! - вытолкал мужчина свою жену в коридор и задвинул за ней дверь. В зеркале отразились наши вытянутые физиономии. Вот так сосед! Скучно точно не будет! А он уселся напротив нас, улыбнулся и подмигнул. - Ну что, давайте знакомиться? - Дмитрий, - нехотя сказал я. - Александр, - мрачно сказал кудрявый житель Сестрорецка, не скрывая своей неприязни к новому попутчику. - Виталий, - тихо сказал украинец и отвернулся в окно. - А меня зовут Николай, - подытожил новый сосед и снова подмигнул. Он был уже сильно подшофе, и поэтому пребывал в хорошем настроении. Поезд тронулся. Далее, чтобы разграничить возрастные категории, я буду называть своих соседей так: старших - "дядей Колей" и "дядей Сашей", а молодого - "Виталием".

- Я вам так скажу, ребята, - первым нарушил тишину дядя Коля, - я парень с Крестовского острова! Я вырос в такое время, когда мы ходили стенка на стенку на Большую землю…

Чтобы не слушать пьяные бредни я вышел в коридор. Следом за мной вышел и Виталий. Мы встали у соседних окон, отодвинув занавесочки, и стали наблюдать, как удаляется хмурый и холодный Петербург.

За окном потянулись серые заборы, серые деревья и серые дома. Я уезжал из серого и северного мира.

Впереди было двое суток дороги, (не считая пресловутых пяти часов), а это значило, что я не увижу Тоню даже завтра! Весь следующий день пройдёт у меня тоже в поезде. Но потом… когда мы всё-таки встретимся, кто знает, как повернётся жизнь? Заборы за окном сменились пыльными кустами, оврагами и трубами. Мне стало скучно, и я вернулся в купе. Там я застал следующую картину: на столе стояла свежеоткрытая бутылка водки, а дядя Коля громко спорил с дядей Сашей. - Ну как это ты не пьёшь? - горячился дядя Коля. - Так! Не пью и всё! - сердито отвечал дядя Саша. - Но почему? - искренне изумлялся дядя Коля.

- Вот так! Не приучили, - отвечал дядя Саша и тут же заводился, - Зачем пить? Что вы в этом хорошего находите, можете мне сказать? - Ну… - развёл руками дядя Коля, - вот ты, Дима пьёшь? - Нет, - твёрдо сказал я. - А ты? - он посмотрел на Виталия. Тот устало покачал головой. - Ну, я так не играю, - дядя Коля беспомощно, посмотрел по сторонам, завинтил бутылку и поставил её под стол. И вовремя! В купе заглянул милиционер. С транспортной милицией шутки плохи - может и высадить! - Здравствуйте, документы предъявите… - велел страж порядка. - Что, уже граница? - ехидно спросил дядя Коля. - А я разве сказал, что я пограничник? - возразил мент. Мы молча выложили свои паспорта. - Спасибо, - сказал милиционер, закончив осмотр, - счастливого пути. - Кстати, где мы? - выглянул в окно дядя Саша, - кажется, уже город проехали. - Ничего мы не проехали, - махнул на него рукой дядя Коля. - Проехали, - включился Виталий, - вон уже кусты какие-то и лес. - Точно проехали, - присоединился я к большинству.

Дядя Коля мне не понравился с первого взгляда, и я не хотел быть на его стороне. Но тут, как по мановению волшебной палочки, из кустов выпрыгнули дома. Показалось Купчино, Загребский бульвар. Город и не думал заканчиваться! Мы пристыженно замолчали. Поезд шёл по городу долго и медленно. За окнами мелькали окольные районы. Потом они плавно перешли в промзону, мы проехали Шушары, Царское село, Павловск.

- О! Павловск! - обрадовался дядя Коля, - я вам про него такое расскажу! Хотите? - Зачем это. - тихо пробубнил дядя Саша, - не надо. Дядя Коля строго посмотрел на меня. - Вот ты! Ты знаешь группу "Модерн Токинг"? - Да. - я осторожно кивнул. - Я их возил на автобусе в 1989-м году! Представляешь?

Как автору ДискоЭнциклопедии мне стало очень интересно, и я посмотрел на дядю Колю в несколько ином свете. А он, увидев во мне благодарного слушателя, воодушевился и начал свой рассказ.

Рассказ дяди Коли №1 "Томас Андерс шоу"

На самом деле Модерн Токинг это двое. Томас Андерсен и этот. как его. Дитрих! Но в то время как они приезжали, Дитриха уже не было, приезжал один Томас. Я тогда работал в "Интуристе" и водил шикарный по тем временам экспортный "Икарус". Их возили на трёх автобусах. В одном ездила Нора, жена его, в другом он сам, а в третьем вся остальная группа и оборудование. Нигде в Союзе, я тебе скажу, такого оборудования не было! Я сам видел, как ставили всю эту электронику! Они поставили за сценой компьютер, а к нему уже всё подключается! Тогда это было как с другой планеты! Я подошёл к парню, который всё это собирал и спросил; "А для чего эти осветители?" А он говорит: "Это чтобы подсвечивать публику, которая будет танцевать!".

У нас на тот момент такого даже близко не было! И звук был просто обалденный!

Когда они выступали, в зале творился настоящий аншлаг. Меня, как водителя, пускали за кулисы, и я смотрел на них с самого блатного места. Дыму на сцену напустили! Нора выходила на сцену вместе с Томасом. В дыму её из зала и не видно было. Причём она на месте не стояла, разгуливала по сцене, иногда уходила за кулисы во время песни. Мне стало интересно, куда же это она постоянно ходит? Я стал за нею следить. Оказалось, у неё за кулисами на пожарном шкафчике припрятана пачка "Мальборо"! Она курить ходила. Ну да в этом дыму это всё равно было не видно! Что в зале творилось! Я туда даже смотреть боялся! Визг! Вопли! Девчонки на сцену лезли, но это я уже плохо помню. Меня интересовала Нора. Была она о-бал-ден-ной бабой, я тебе скажу! Я таких баб у нас почти не встречал! Во-первых.

. фигура - просто супер! Длинные ноги, всё в меру. Во-вторых - натуральная блондинка, на лице никакой косметики, и в то же время лицо красивое! Это очень редко. таких красивых женщин я больше не встречал!

После концерта было следующее. У служебного входа ставили один "Мерин". Туда садился человек и уезжал. За ним бежала вся толпа - поклонники, фанаты… Через полчаса подгоняли другой "Мерин", туда садился Томас и ехал уже спокойно без визгов и суеты. А вечером мне говорят: - Повезешь Нору кататься по городу. Я говорю: "Ребята, вы чего! У меня же автобус, а не машина. Почему бы ей ни поехать на "Мерседесе"? Мне отвечают - короче, сколько? Ну, я говорю - а сколько вы мне дадите? Они говорят - двести баксов тебя устроит? Я говорю: меня - устроит. И повёз… И ты представляешь, Дима! На канале Грибоедова, у ресторана "Чайка" она почему-то попросила остановить, и пошла в этот ресторан! Я тебе так, Дима, скажу! С тех пор двадцать лет прошло, но таких красивых баб я больше не встречал!

Остальные попутчики хмуро молчали весь рассказ. Видимо, к творчеству Модерн Токинг они были равнодушны. Проводница стала разносить бельё, и каждый получил по хрустящему пакету с наволочками и простынями. В поезде зажгли свет. Дядя Коля достал из сумки большую курицу в фольге. - Прошу, - сказал он, - налетайте. Каждый хмуро промолчал. Тогда он отломил от курицы ногу и протянул дяде Саше. - Я не хочу, - отвернулся он в окно. - Держи, - протянул он Виталию. Тот помотал головой. А я взял. Курица была сочная и пряная. - Это моя жена готовила, - гордо сказал дядя Коля и с хитрым прищуром снова достал свою бутылку из-под стола. - Будешь? - снова спросил он у дяди Саши. Тот даже не ответил, поджав губы. Он повторил свой вопрос мне и Виталию. - Я в дороге не пью, - сказал Виталий. - Это почему? - удивился дядя Коля. - Как-то ехал в Украину с мужчиной вроде вас. У того был коньяк. Он тоже пристал - будешь, будешь? Выпили по одной, ему показалось мало: "давай ещё, это не война, чтобы на середине бросать!". Выпили по второй, он-то мужчина тучный был, ему хоть бы хны, а мне уже "хорошо".

Дело было на Украине. Заходят милиционеры: "ага, спиртное в общественном месте распиваете?". И повели нас в пустое купе. Там стали пугать, короче пришлось им по тысяче рублей отдать. - Да какое общественное место! - возмутился дядя Коля. - Конечно, общественное! - включился дядя Саша, - хочешь пить, иди в вагон-ресторан! - Слушай, как тебя зовут? - вдруг спросил у него дядя Коля, чем, очевидно, застал врасплох. У дяди Саши округлились глаза. - Я говорил! - обиженно сказал он. - Диму я помню, Виталия помню, а тебя - нет. - Александр! - Меня Николай. Саша, можно тебя звать "на ты"? - С чего это вдруг? Вы с какого года? - С пятьдесят первого… - Я с пятьдесят третьего. Ровесники получается… - сказал он уже более мягко. - Да, три года это ерунда! Я тебе так скажу, Саша! Я парень с Крестовского острова. Я водитель автобуса в третьем автопарке… Я два дня работаю, два дня пью. Это у меня стабильный график такой.

На этот раз город действительно кончился, и за окнами показался лес, едва тронутый первой желтизной. Берёзки, осинки, рябины. Стало темнеть - в сентябре темнеет быстро. Мы сели ужинать. Виталий достал из своей сумки ветчину в нарезке, дядя Саша вынул охотничий нож, открывающийся кнопкой, и резал сыр. Я заварил традиционную корейскую вермишель "Койё" в кипятке.

- Я как посмотрел, сколько нам ехать, мама дорогая, - сказал дядя Коля, жуя курицу, - это же в Таллин через Хельсинки! - Да ничего, я уже привык, часто мотаюсь, - сказал Виталий, - У меня родители живут под Херсоном, а работаю я в Питере. Нормально! Сел, через трое суток на месте. Народ тут в поездах ездит интересный, много девушек симпатичных. А что, плохо, едешь и едешь себе… - Да, Николай, раньше ты сам народ возил, теперь тебя везут! - поддержал разговор дядя Саша. - А я еду к племяннику, - сказал дядя Коля, - он меня на десять лет старше. Я-то поздний ребёнок в семье. А он у меня знаете какой - богатырь! Настоящий украинец! Я в последний раз у него был в 1983-м году! Интересно, какой он теперь… Эх, Володька. Знаете, ребята, мы тогда три дня с ним пили. - Вот приедешь, и будешь пить со своим племянником! - назидательно сказал дядя Саша, - а тут, чтоб я тебя пьяным не видел! - Много ты понимаешь, - отмахнулся дядя Коля.

- Я не матерюсь, я говорю "твою мать", это нормальное русское слово, - возразил дядя Коля, - пойду я, наверное, в вагон ресторан, раз тут у меня одни трезвенники собрались! - Только пойди! - пригрозил дядя Саша, - я скажу буфетчице, чтоб тебя не выпускала до самого Николаева! - Ох, и вредный ты Сашок, въедливый такой, - сказал дядя Коля с укоризной, но в вагон-ресторан не пошёл.

Через полчаса дядя Саша уснул с книжкой на лице. Послышался его ровный храп. Виталий тоже отвернулся лицом к стене и затих, накрывшись колючим железнодорожным одеялом с головой. И только дядя Коля не смолкал. Я был единственным, кто бодрствовал, и он переключился на меня.

- Я тебе так скажу, Дима, я парень с Крестовского острова, - затянул он старую песню, - а ты знаешь, сколько мостов ведёт на Крестовский остров? Я догадался, что если он работал в "Интуристе", то довольно часто возил всякие экскурсии по городу, поэтому рассказов о Петербурге наслушался вдоволь. Теперь отрывочные знания так и пёрли из него, не давая покоя ни ему, ни нам. - Четыре? - спросил я, мысленно пересчитав все известные мне мосты. - А вот и нет, - загадочно сказал дядя Коля, - Первый мост "2-й Елагин", ведет из ЦПКиО, второй мост ведет на Каменный остров, третий - на Большую Зеленина, четвертый - на Пионерскую, и пятый - на Петровский остров!

- Так это же совсем маленький мостик. - удивился я. - Но он же есть! - закричал дядя Коля, - так, ладно, я пойду попугаю Ихтиандра.

Слезал он значительно дольше, норовя стащить одеяло с моей полки. Когда за ним задвинулась дверь, я поспешно выключил свет и отвернулся к стенке.

Когда дядя Коля вернулся, в купе его встретила темнота и храп сразу трёх мужиков. Кряхтя и отчаянно ругаясь, он забрался к себе на верхотуру и долго стонал, ворочался и матерился, прежде чем уснул. А вот мне не спалось. Спать в поездах я не привык. Стук колёс, качка, непривычная подвешенность, хор дяди Коли и дяди Саши - всё это не давало мне расслабиться. Иногда поезд замирал на короткие ночные остановки, чтобы потом снова набрать ход. На одной из них я отчётливо услышал эхо вокзального радио:

- "Цягнiк нумар трыста трыццаць пяць прыбыў на першы пуць. Нумарацыя вагонаў пачынаецца з галавы цягнiка. "

Белоруссия!- обрадовался я, - так значит, это всё правда? И я еду в отпуск? С этими счастливыми мыслями я наконец уснул…