На Крит: трое в машине, не считая навигатора

Как человек выбирает, куда поехать в отпуск? Лично я, например, хочу туда, где еще не была, где не слишком дорого, куда удобно добираться. Какие еще резоны? Ну вот можно еще проверить справедливость изречения «В Греции все есть». Ведь с этим знанием мы живем с детства. Вот и проверим!

— Давайте возьмем машину! Давайте, Поля? — сказала Аня, дергая Лену за рукав.

На Крит мы отправились втроем, три подружки: у одной есть права и многолетний опыт вождения автомобиля, у второй есть просроченные права, третья предпочитает сидеть рядом с водителем, прав нет.

2 июня. День первый, но еще не считается

Куда тянет туристку в первый же вечер за границей? Когда на ночь глядя чемоданы брошены в номере чудного отеля? Варианты ответа на выбор: 1. В постель спать. 2. В интернет. 3. На море.

Мы выбрали третье! Кайф! Драйв! Хорошо-то как! Теперь спать. И загадать желание.

1. Хочу увидеть не только туристический Крит, но настоящий, местный – где греки не работают, а живут-едят.

2. Хочу познакомиться с интересными людьми.

3. На новом месте приснись, жених, невесте.

3 июня. День второй, он же, по существу, первый

— Финиш? — метнулся было к нам критский мужчина с густой, как валенок, бородой, принимавший у нас заказ.

— Не-ет! — хором крикнули мы и замахали руками.

— Not yet? — он кивнул головой и исчез, оставив нас отдуваться.

В первый же день в незнакомой стране невозможно сообразить, сколько еды брать на обед. Какие тут у них на Крите порции. Мой желудок привык, чтобы супчику в тарелке было граммов 200. В наших кафе больше и не подадут. Добавить еще маковое зернышко – вот и обед))

Так что мы, девчонки, заказали два грибных супчика, один луковый, тарелку под универсальным названием «греческий микс» и один сухарь по-критски – на пробу. В качестве аперитива нам принесли тарелку с хлебами и масло, в которое их надо макать. Когда прибыла первая порция – луковый суп, я тут же вспомнила, что кое-кто хлебами накормил много народу и что, похоже, у жителей Крита желудки другого размера, более емкие. Потому что супная тарелка напоминала по размеру детское ведерко. Нет, садовое – для небольшого сада.

— Погорячились с заказом, – обсудили мы, макая хлеб с правильно хрустящей корочкой в зеленоватое оливковое масло.

Ложка, стоя, скрывалась в моем грибном супе на две трети. Дна тарелковедра мне так и не довелось увидеть. Ибо греческий микс подоспел. А также критские сухарики диаметром 10 см и почему-то в трех экземплярах. Еще я даже стесняюсь сказать, что мы попросили на всякий случай чесночный хлеб, это тоже была ошибка потому что.

— Ладно, первый день, надо научиться заказывать.

Греческий микс на двоих (так в меню) нам, похоже, немножко увеличили – за то, что мы похвалили густоту и черноту бороды мужчины, знакомившего нас с критской кухней. Еще у него были прекрасные зубы, но мы благоразумно не дали ему понять, что увидели это.

На нашу «миксовую» тарелку бог послал: долму, котлетки, яйцо, оливки, лосося, два салата, сосиски, огурцы, помидоры, перец. Незатейливая еда, но очень вкусно!

– Эв-хари-сто! – в три этапа разучили мы «спасибо» по-гречески. – В конце концов, мы же никуда не торопимся, – убедили мы друг друга. Но все равно не смогли соответствовать размеру порций. Для «сухариков» с помидорами и сыром пришлось попросить box. А греческий микс остался частично радовать тарелку. «Большому пельменю рот радуется», – говорила за столом бабушка моей школьной подруги Нади А. Что, интересно, говорит своим греческим внукам греческая бабушка перед обедом?

Заплатили мы за это чревоугодие €26,50.

4 июня. День объятий

У некоторых людей на Крите, во всяком случае, у многих из тех, кто занимается обслуживанием, какое-то другое понятие о личном пространстве. Не как у меня. Едва я успела спросить у продавщицы – владелицы маленького магазинчика с гордым названием Super Market о разнице между кофе в красной, зеленой и черной упаковках, как вот она уже несет из дальних комнат кружку со словами: «Я люблю пить из очень больших», со своим недопитым кофе, чтобы мы могли насладиться прекрасным запахом самого настоящего греческого кофе.

— А есть у вас. — парой минут позже спрашиваю ее о гигиенически нужной мелочи.

— О, сорри, магазинчик у меня небольшой – we are not big – все не войдет, – она приподнимает и разводит в стороны локти, чтобы я могла осознать и охватить ширину между полками. Будто без этого мы с подругами не ощутили коммунальную близость полок с товаром.

— Спасибо за все и wish you to become bigger! — подытоживаю я на прощанье.

После моих слов хозяйка испытывает прилив сил, который подталкивает ее положить свои руки на мои плечи. Приобняв дорогого покупателя, она выводит меня из узкого прохода между шампунями и средствами для чистки кухни на небольшой пятачок в обрамлении кассового аппарата. По дороге рассказывая, что становиться больше не в ее планах, хотя она делает все, чтобы детям и внукам хорошо жилось, что у греков очень тесные семейные взаимоотношения в комплекте со взаимовыручкой, что она переписывается с некоторыми туристами по интернету и что русская семья два года назад купила дом «вон там на горе». На прощание еще разок крепко обнимает меня со словами, что главное – это здоровье, что не люди для денег, а деньги для людей.

Назавтра аналогичным образом обнимает меня за плечи хозяйка «типичной греческой кофейни», рассказывая о том, что ее дочь очень хорошо разбирается в интернете. Двухминутное знакомство легко оправдывает наши объятия. Это еще хорошо, что именно я к ним в объятия попалась! А ведь я знаю людей в родных пенатах, которые при попытке их приобнять шарахаются, как заяц, от того, кто рискнула нарушить их личное пространство.

Может ли это быть признаком национального характера? Который, кстати, не зависит ли от размеров территории проживания? Чем шире просторы, тем труднее обниматься. Чем уже пространство между соседями, тем теснее объятия?

Критская бабушка сидит на пластиковом стульчике – руки быстро-быстро снуют, перетягивая нитку тоненьким стальным крючочком из клубка в кружевной квадратик, а черные, ничуть не выцветшие глазки с такой же скоростью снуют по прохожим. К вечеру число пластиковых стульчиков на бабушкином месте – на улочке у отеля – увеличивается. В «зрительном зале» сидят уже трое, отпуская реплики. По сцене-улице фланирует много-много исполнителей разных туристических ролей.

– Нет-нет, она не для продажи вяжет – для внучек, – говорит хозяйка, она же продавец, из магазинчика в десяти метрах от бабушки, где продаются связанные крючком hand made Crete сумочки.

Чтобы ответить на вопрос о бабушке и продать Поле замшевую голубую сумочку и мне – написанную маслом картинку из критской жизни, хозяйка магазина всякой всячины бросает бутерброд, чашку с темной жидкостью и сидящего перед телевизором мужа с мелким сыном. Картинки из городской жизни разных стран любит моя подруга Марина, и я по мере сил привожу ей их в подарок. А вот Поле я из заграничных поездок привожу птиц – а на Крите, такая удача, Поля сама ищет птиц для своей коллекции.

– Слушай, сколько здесь птиц – не знаю, что выбрать! – говорит.

Перекрашенная в блондинку гречанка-продавец выводит нас с Полей на улицу на глазах у бабушки, которая по случаю вечернего времени сидит уже без крючка, и начинает показывать нам картинки без рамок.

— This is oil, this is canvas,* - считает нужным объяснить очевидное ненатуральная блондинка, отклеивая куски холста друг от друга. — This is fresh, – добавляет она.

«Отец, слышишь, пишет, а я продаю», – переглядываемся мы с Полей. Но нахожу милую картинку из местной жизни в стиле примитивизма. Мы не обнимаемся на прощанье, я просто отдаю ей 4,90 евро. На следующий день вижу подобные картинки за 7,90 и радуюсь за Маринку, что произведение так недорого ей от меня досталось.

P. S. Местные мужчины, из туристической зоны, тоже в процессе мимолетного диалога обнимают тебя за плечи, активно, прямо с драйвом предлагают вместе сфотографироваться, смотрят на разные твои выдающиеся места.

*Это масло, это холст. — Перевод с англ.

5 июня. Проба руля

На столе недалеко от reception мы разложили смешные туристические, сувенирные, карты – проложить маршрут путешественника. Собрались в путь на арендованной машинке.

— Нет, девочки! Я должна сказать все, что думаю по поводу этой машины, которую мы взяли, а иначе могу лопнуть, – решительно сдвинула брови Аня.

Мы с Полей согласны выслушать, потому что зачем нам лопнувшая Аня.

— Я хотела именно «Фиат» пятисотый, потому что он экономичный и красивый, можно получать удовольствие и красиво фоткаться. К тому же у этого Алексея «с улицы» всего 165 евро на три дня!

Но мы все-таки взяли за 200 евро «Смарт» у туроператора, а не «на улице», потому что впервые арендуем машину за границей, а тутошняя гидша отлично подкладывала нам соломку из всяческих гарантий от большой фирмы. Долго рядились, долго. Перебирали марки. Сбивали цену. Сначала отельный гид Ирина размахивала цифрой – 215 евро. Правда, фирма не гарантировала наличие навигатора.

— Ой, да наши туристы с навигатором всегда блуждают – он показывает даже такие улочки, которых и в помине нет! Лучше карта! — заявила технически слабо подкованная Ирина-гид.

Это было недальновидно. И поняли мы это в пути, на незнакомых критских дорогах благодаря въедливости и предусмотрительности нашей Ани. Это факт.

— Мне знакомый Олег из эппл-стора закачал на айфон вот этот навигатор, смотрите. За так. А сколько стоит, не помню, но недорого. Этот навигатор может работать без интернета, от спутника. Главное, чтобы хватало зарядки в телефоне. Вот только не сделал ли он ошибку? Почему-то названия у меня выплывают на греческом! А надо было однозначно на английском.

Факт, на английском лучше. К началу автопрогулки на греческом мы освоили лишь «эвхаристо» (спасибо) и «парекалло» (пожалуйста). Ну еще знали, что местечко, где раскинул свои постройки наш симпатичный отельчик 4* Residence Villas, по-английски называется Stalis, а по-гречески Stalida, по-английски критская столица называется Heraklion, а по-гречески Iraklion. Хорошо еще, что у нас с греками в алфавитах много общего. Оно же и плохо. Иногда не понятно: то ли «р-р-ррр» произносить на русский манер, то «п-пп-пии» – на английский.

В общем, Ане мы благодарны сто раз. А как же иначе? В критском городе Агиос-Николаос обнаружилось, что даже сто один. Но она нам тоже очень-очень благодарна, иначе, может, вообще осталась бы лежать в этом городе на берегу озера, образовавшегося в незапамятные времена на месте вулканической расщелины, доставшейся Агиосу-Николаосу от древнего мира. Того самого озера, в водах которого Афина, дочь Зевса, омывала свое тело. Но накануне вечером мы еще ничего об этом не знали.

Вечером в гостиницу на встречу с нами на полчаса опоздал Константин: «Я не тот, кто продает вам машину, а кто в случае проблемы выезжает бла-бла-бла…» Другими словами, представитель фирмы, сдающей в аренду машины, приехал с договором и страховкой, а также сообщением, что никакой не «Смарт» он нам предлагает, а «Пежо-207». И «как опытный водитель» тут же просветил нас, что «это лучший вариант в этом классе бла-бла-бла…».

— Но вы же понимаете, Константин, что не о достоинствах машины речь, а о том, что вы нас обманули: даете не то, о чем мы договорились…

Но разве мы были намерены портить себе отпуск? Наутро альтернатива Константину, крашеная блондинка Анна, держала себя настоящим ангелом – ее белые и пушистые крылья не смогла потрепать даже наша ее тезка, «проклинавшая всю эту затею», будто не она была ее автором.

Короче, мы пристегнули ремни в «Пежо-207»: Поля за рулем, я рядом, а Аня, загрузившая в багажник удивившую нас размерами сумку, сзади, за водителем – копается в своем айфоне и через каждые 7 км говорит, что надо найти «Водафон», чтобы купить автомобильную зарядку.

— Смотрите! Что это? Пальмы в теплицах?! Они что, пальмы в теплицах выращивают? — умудрилась заметить рулившая Поля.

— Похоже, да, это не огурцы.

Так мы продолжали восклицать совсем недолго, потому что я заметила табличку со словами Palace of Malia и начала восклицать по-другому – это же первый намеченный пункт!

Итак, это была наша первая парковка, а на Крите они почти все бесплатные, за исключением помеченных желтой полосой, – наша первая достопримечательность. На парковке Поля увидела молодую пару с картой.

— О, наши! Сейчас спросим.

Какой-то у нас был важный вопрос. Ответ мы так и не узнали, потому что после Полиного приветствия по-русски пара начала прядать ушами и суетливо переглядываться.

Оставив свои вопросы, мы приблизились ко входу на archeological site и обнаружили приятное взору любого туриста объявление черным фломастером – FREE. Почему? А потому что 5 и 6 июня внезапно, к нашему счастью, случился World-wide Day of Environment, и мы по всем древностям прошлись бесплатно. Да, без гида, но! На каждом объекте была табличка с номером и названием, и при желании подробности можно было прочитать в музейчике у входа. Но, честно говоря, интереснее этих подробностей была атмосфера. Старые камни, высокая трава между ними колышется под порывами теплого ветра, маки среди травы, раскопки цвета охры, жирные кактусы, покрытые улитками…

— А вот, смотри, обеденный стол, – со знанием дела сказала Аня, которая профессионально занимается декорированием. — Так сейчас в Европе делают. Круглый, в центре углубление для углей, на огне можно приготовить еду.

И действительно, на табличке написано – offering table.

— А вот эти маленькие лунки по кругу, по-твоему, для чего?

— Можно свечи поставить.

Мы сверили свои наблюдения позже, в музейчике у входа. До этого, правда, нарушили кое-что. Я хотела красиво сфотографировать Полю у очередного древнего кувшина. («А я думаю, они его недавно сделали, потом разбили и снова склеили», – к археологической ценности в древнегреческом дворце Аня отнеслась как к горшку на кухне.) Так вот, ради красивого кадра я влезла на стену, потом на другую, повыше.

— Madame, madame, this is the wall, please, come down! — вдруг обнаружился парень в шляпе и очках, стоявший в позе полицейского, сложившего на груди руки, и говоривший голосом доброго полицейского.

Я понимаю, что это стена. О, господи! Это древняя стена! Аня, наверно, предположила бы, что ее недавно сложили и покоцали. Кстати, даже с точки зрения Ани, трапезный стол выглядел по-честному старым. В музее, правда, выяснилось, что не свечки на нем ставили. А укладывали на нем быка для жертвоприношения! Мелкие лунки по кругу – зачем? Древнегреческая история умалчивает. Вернее, если быть точно, умолчала от нас. Для крови жертвенного быка?

Сколько можно рассматривать аутентичные древнегреческие развалины? Школьный урок истории мы в нашем расписании отметили. В моем детстве уроки были по 45 минут, к слову. И вот уже полчаса как мы отъехали от некогда густонаселенного дворца, а с дальнейшими уроками ничего не понятно. Навигатор не пашет – телефон разряжен.

— Надо найти «Водафон», надо найти «Водафон», – бубнит Аня.

Из-за поворота справа вверху показалась очень красивая церквушка – как скворечник на верхотуре.

Тем более что не всегда успеваем свернуть – вот она, достопримечательность, а мы ее уже проскочили! В горку, в горку, крутой поворот направо – parking. Тоже бесплатно, как практически везде.

В магазинчике у входа – церковная утварь. Что-то в ней покупает неожиданный для такого места персонаж – молодой с накачанным торсом мужчина в джинсах и белой футболке. Через ворота-арку поднимаемся и у входа на табличке читаем, что часовня Св. Георгоса Селлинари была возведена в XIII веке! А остальные строения, включая жилые помещения мужского монастыря, – в прошлом. Кресты на тутошних ортодоксальных православных церквях русскому глазу непривычны: маленькие, пузатенькие, причем «крестное пересечение» с симметричными концами как бы вписано в куб – крест виден не только с боков, но и сверху – чтобы с небес тоже было видно, должно быть.

Территория вся в зелени, в цветах, очень чистая. В часовенке у большой иконы, увешанной со всех сторон какими-то металлическими картинками, – две женщины. Молодая поддерживает не старую, но нездорово желтую и хрупкую. Молились о здоровье? Когда они вышли, в помещении размером с хрущевскую комнатку нас осталось двое.

— Смотри, на картинках – ухо, глаз, девочка, мужчина, рука, женщина… Наверно, эту оставили, чтобы глаз не болел, эту – чтобы девочка родилась, – предположила Поля.

— А у этого – чтобы мужчина что ли?

— Нет, чтобы с хорошим мальчиком дружить, может?

За разговорами мы прошли всю чистую, ухоженную территорию, вернулись к стоянке. Снова видим давешнего парня в джинсах и белой футболке. Он крестится, садится в грузовичок и уезжает вверх по горной дороге. Мы тоже садимся в машину.

— Слушайте, а есть, интересно, у них нос на этих картинках? — вслух размышляю я, в очередной раз сморкаясь.

— Пойдемте посмотрим! — загорается Поля.

Аня, которая оказалась немного не в контексте, не вдохновилась – осталась сидеть в машине. А мы с Полей зашли в лавочку. На блестящих пластинках, размером меньше ладони, из толстой гибкой фольги нужного мне носа не обнаружилось. Зато оказалось, что изображение женщины – для нашего женского здоровья самое то. Отдали по 2,5 евро и вернулись в часовню.

— Господи, спасибо тебе за то, что отдых так замечательно у нас складывается. Помоги избавиться нам от тех убеждений, которые мешают нам жить и быть здоровыми…

Мы вернулись в наш «Пежо-207» с Аней внутри. Поля положила руки на руль:

Кстати, свечки в церковном магазине не продают – их можно взять прямо там, где их ставят. Если есть желание и возможность, положить денежку за это.

И мы поехали дальше. Горная дорога на Крите нереально живописна! Машин совсем немного – можно позволить себе притормозить. Кадры получаются как на подбор, хоть сейчас издавай комплект открыток! Горный воздух соревнуется с морским, небо – с зеленью, и от благодати комок в горле растворяется слезой.

– Ой, Поля, смотри! Проехали! Там был зоопарк и handicraft museum!

– Где? Возвращаемся? Но теперь не понимаю, как! Давайте поедем в Неаполи – вот стрелка! Может, оттуда как-то вернемся, – предполагает Поля.

Наивная. Как же попасть туда, что на горной дороге проехал? Так мы и прибыли в городок со странно-итальянским названием Неаполи – хотели же смотреть местную жизнь? Получите!

Обязательная церковь. Над входом двуглавый орел, перед входом под ногами – такой же. Скучающий служка – наш визит его взбодрил. Кафешки-кафушки, толпы народу. А ведь разгар дня, пятница. Обед? Перед одним кафе за несколькими столиками молодые мальчишки режутся в карты. У них тут что, летняя олимпиада? Покружили по улицам. В городе решительно ничего особо занимательного!

На этом фоне вдруг стали выпуклыми – двери! Двери, ведущие в разные помещения, оказались весьма занятными! Разные, разностильные, разноцветные, разнокалиберные! Отличный фон для фото, да и сами по себе – фото! Тут и родилась моя фотоколлекция греческих дверей.

Спустя пару-тройку дверных фотосессий обнаружила, что не я одна испытала к дверям неподдельный интерес – греки продают аж магниты-двери на холодильник! А еще позже обнаружила даже календари с дверями. Что-то в этих дверях есть!))) За некоторыми, увы, сплошная разруха…

Перед одной из дверей – очень интересно! Свежая черешня, клубника, груши-яблоки, помидоры-огурцы. Такие свеже-глянцевые на вид, что срочно захотелось съесть их! О да, пора же обедать!

— Можно где-то помыть? — просемафорили мы руками продавщице.

А рядом! Кран в метре над ведром на углу дома. Похоже, услуга пользуется спросом.

Анька кусает чистый упругий помидор.

— Ай, он прямо взорвался – такой сочный, – вскрикивает.

Помидорным соком Аня улилася – влажной салфеткой утерлася))) Кстати, эти влажные салфетки для рук отлично спасают от пятен на одежде!

И снова в путь! И точно не обратно, а вперед – во-о-он за той белой машинкой. Так шустро идет, явно все знает. Сейчас выведет нас куда надо! Фьють-фьють, эк забирает! Куда?!

— Ой-ой, кажется, это серпантин, – тихонько произнесла Поля.

Да-а, если бы навигатор работал и показал бы нам такую горную дорогу – да разве б мы туда полезли? А белая машинка ползла-виляла – 40 км на дорожном знаке в красной каемочке, 30 км… — и исчезла! Вот Сусаниади какой нашелся!

Тем временем дорога все уже. С одной стороны скала, с другой – сетка-рабица! И через каждые сотню метров часовенка с крестиком – как нам позже истолковала настоящая гречанка, в память о погибших. Если тихонечко ехать – нормально! Поля справилась на отлично! На суперпуперотлично!

Каждый иностранец нет-нет да и знает какое-нибудь русское слово – матрешка, спутник, водка. Но узок их вокабуляр, конечно.

Мы забираемся по горной дороге все выше и выше.

— Поля, Поля, прижмись к стенке! — кричит Анька, чья очередь сидеть рядом с водителем.

— Девочки, смотрите карту! Где мы?! Вообще ничего рядом! — взывает к нам Поля, она же драйвер.

Критское радио неожиданно подбадривает ее приятным мужским баритоном: «…Эге, давай-давай!»

Поблизости указатель на населенный пункт Фурни.

Вот, наконец… он? Странно, не он, но какая уже разница. Вместе с припасенными в Неаполи помидорами, сыром и хлебом паркуемся на каком-то пятачке, у которого деревенская дорога криво изгибается. Скамейка, заброшенный дом, уходящие вверх и вниз улочки. Из одной внезапно и целеустремленно выворачивает упитанный брюнет в рубашке в сине-белую клетку, в темных брючках, с тростью. Волосы всклокочены, взгляд скользящий. Он быстро удаляется по боковой улочке, ведущей вниз.

Пока мы с Анькой со своими помидорами, ягодами и сыром раскладываемся на скамеечке, Поля куда-то отлучается и возвращается с большим толстокорым лимоном. Проходят турист и туристка с рюкзаками – киваем друг другу. Сразу вслед за ними с улицы, откуда мы приехали, выворачивает автомобиль, а также всклокоченный мужчина. Авто проезжает, мужчина отводит взгляд своих черных глаз. И так же быстро, как автомобиль, исчезает на улочке, уходящей вниз. В третий его заход по маршруту поняли мы про него…

А мы со своей деревенской едой млели на скамеечке под теплым солнышком – сладкие помидоры со свежим хлебом и ломким рассольным сыром пошли за милую душу. А ягоды! А лимон! Таких сочных не бывает! Бывает, но не там, где мы проживаем в соответствии с пропиской.

Пришел жутко голодный поджарый кот, который в мгновение ока доел наш сыр. В знак благодарности он не увязался за нами смотреть деревеньку. Пустую-пустую.

Навигатор молчал, Аня повторяла волшебное слово «Водафон».

— Где он тут? — въедливо спрашивала Поля.

Во время прогулки по пустынной горной деревеньке с заброшенными домами нам встретился местный житель. Это была шустрая пожилая не вполне трезвая женщина в джинсах и пуловерочке. Пристала к нам. Как тот голодный кот. Потребность в нематерьяльной пище. Мы подкинули ей общения. С нами она прошлась по узким улочкам. Около двери своего дома дрогнула – пригласить в дом или нет? Но нет. А может, она пыль с мебели не стерла? Смотрела на нас, будто ждала вопроса… Так бывает: самому вроде неловко начать первым, но вот если бы кто-то спросиии-ии-ил! Тут бы я ответил так, что любо-дорого! Самому надо говорить, не ждать милостей от окружающих! Универсальная мысль.

— Вот ты хотела на настоящую деревню посмотреть, – напомнила мне Поля.

В деревне с – увы – стертым из памяти сказочным названием обнаружилась масса живописных дверей. Мы их фоткали, на их фоне фоткались, но в конце концов пошли таки к своему «Пежо». Понимая, что катиться по серпантину вниз нам тоже предстоит впервые в жизни. И как же хорошо, что вдоль всех дорог стоят указатели – круг с красной каемкой и цифрой 40. Закон. И водительнице нашей ехать так медленно не зазорно.

Однако пришлось еще немного вверх. И надо сделать передых. В очень кстати возникшей на пути деревне Фурни.

– Давайте найдем таверну и выпьем кофе!

В деревне их, подозреваем, не так много, а напротив этой – клетка с павлинами! Папаша с красивым хвостом трубит противным голосом, как они это умеют, а молодая серая мамочка ходит по клетке со своим пушистым выводком.

Тут. Будем пить кофе живописно. В таверне типичной критской деревеньки Фурни в горах все по-домашнему: полотняные скатерки, на стене у кассы заячьи ушки, а в глубине дворика «алтарь» – здоровенный металлический набалдашник. Отдаленно напоминает медный закопченный самовар.

– Тут мы варим ракию, в октябре, сентябре, – объяснила хозяйка Анна.

Пока мы на открытой площадке общались с Анной, Анька внутри двухэтажного дома, на первом этаже у кассы рассмотрела фотографии на стене и обнаружила, что вновь подошедший гость очень похож на моложавого усача на фото.

– Это вы? – спросила она его бровями.

Да, это был он, мужчина с фото, только уже в виде дедушки. Тоже сел пить кофе. Один кофе – один евро, бонус – печенюшка, кофе вкусный. Мы еще немного посидели, наблюдая за неспешно проходящими под жарким солнцем людьми.

– Наверно, они даже не знают, что такое Max Mara, – вздохнула Анька. – Классно как.

Сверху мы увидели, что к нам приближается живописная бухта. Или мы к ней. Остров в бухте – Спиналонга. А вот и будочка, где можно купить билет на катер до острова, и кассир, спящий в ней по причине отсутствия плавсредства.

Даже если бы сейчас шла посадка на катер, мы не слились бы с веселой толпой туристов.

«Стоит ли нам ехать на остров, где каких-то полвека назад функционировал лепрозорий?» – рассуждали мы при составлении маршрута. До 57-го года, как подсказала «Википедия». Не возникло азарта увидеть все собственными глазами изнутри.

Снаружи, через водное пространство, видна мрачная серая крепость. Мы дышим на пирсе морским воздухом, я дополнительно радуюсь, что не надо качаться по бодрым волнам на катере, ибо не могу похвастаться крепким вестибулярным аппаратом. Наблюдаем прибой и каменистое дно.

— А-а! Это морские ежи! Так вот они какие! — бодрит нас восклицанием Аня.

Какие-то они оказались мелкие, мохнатые, похожие на экзотический фрукт рамбутан.

Теперь наш путь лежал в город Агиос-Николаос, стоящий на заливе Мирабелло. Песня!

— Ехаем! — дала начальный аккорд Поля.

Эх, нам бы навигатор! Сколько раз мы сворачивали не туда, проезжали по одному и тому же месту или даже в противоположную сторону по дороге с односторонним движением, вызывая сильное удивление встречных водителей. Это отдельная песня.

И вот наконец мы в городе, где некоторые улицы уходят вниз под углом градусов 45, в конце между домами виднеется бок роскошного белоснежного лайнера. Пришвартован в заливе Мирабелло – чтоб мы в таких названиях жили!

Мы умудрились припарковаться в центре. Взяли по сочной груше, дозревавшей в багажнике еще со времен Неаполи, и прогулочным шагом отправились к круглому озерку Вулисмени, которое давным-давно образовалось в вулканическом разломе, вокруг него город и разросся.

На подходе к озеру груши закончились, остались липкие пальцы. А тут как раз озеро, в котором сама Афина, дочь Зевса, мыла белые ноги. Ну и мы с Полей пальцы помыли. Вода нетолстым слоем стоит над склизкой, заросшей зеленой тиной плитой. С чистыми руками мы стали выбираться наверх, аккуратно перелезая через низкий заборчик, ограждающий обычных туристов-зевак от посетителей кафе. Вдруг мы услышали жалобный крик. И это была не чайка!

— Девчонки! — крикнула Аня, лежавшая по пояс в воде на плите, ведущей в озеро.

В обратном порядке мы перекинули ноги через заборчик и протянули подруге четыре руки помощи.

— Я же читала в интернете: скользко, будьте осторожны! — жаловалась Анька, показывая руки в ссадинах. — Прямо на копчик рухнула. Хорошо, что взяла с собой запасную одежду. Кстати, вода соленая.

После подхода к багажнику, где стало очевидно, что поместилось в Анькину сумку, например сухой и чистый джинсовый сарафан, мы отправились искать «Водафон». По прекрасному совпадению к нему вела главная пешеходная улица. Магазины, магазинчики, кофе, пончики, босоножки, шляпки, сувениры.

— Вот оно, вот оно! Смотрите, это шоколадное дерево! Его еще называют рожковое. Мне рассказывали, кто уже бывал на Крите.

На высоте метра два над нами висели высохшие сморщенные стручки с крупными семенами внутри, которые на вкус, по свидетельству тех, кто их пробовал, напоминают засохший шоколад. Увы, у меня до них дотянулся лишь объектив фотоаппарата. Начало лета – не сезон для этих плодов. Другое дело в августе – сами бы в руки к нам попадали.

С «Водафоном» тоже был облом: закрыто без внятных объяснений. Однако мы не могли заставить пострадавшую Аню страдать еще больше. И с удвоенной силой я, как владеющий английским коммуникатор, в промежутках между покупками критских сувениров задавала наводящие вопросы в подходящих местах. Ура! Нашли, за 3 евро нашли зарядное устройство, позволяющее оживить айфон в автомобиле. Ну вот, теперь можно отправляться в осмысленный обратный путь.

— А как же единственная на Крите естественная пальмовая роща на самой восточной точке острова? Это же конечный пункт нашей сегодняшней программы. Посмотреть бы, сколько косточек пираты наплевали! (Такова версия возникновения рощи на берегу Эгейского моря.)

— С нашей скоростью и остановками мы доедем туда в темноте. А как обратно? — Поля подала голос водителя, в данной ситуации считающийся за два.

— Ладно, бог с ними, с пальмами. Столько еще красот по дороге! Поехали обратно, домой, в Сталиду.

Как водится, мы два-три раза проехали по одним и тем же улицам и наконец вывернули на трассу.

— Э-э-внимание! — четко и часто произносил голос навигатора перед каждым опасным поворотом. И сколько раз еще возникло желание остановиться в красивых местах! И останавливались. Кайф! На одном из каменистых берегов, недалеко от узкого пустынного пляжа, озябшая Анька, кутаясь, как в хитон, в толстое махровое полотенце MacQueen, все в черепах, сказала:

— Вот так греки придумали свою одежду. Они мерзли у моря и кутались.

7 июня. Можно справиться с серпантином на Санторини

Как получать удовольствие? Очень приятно получать удовольствие от мелочей, радоваться деталям – это бодрит и заряжает, и мелкая мелочь становится твоим большим и хорошим настроением.

– Вам воду, сок? – спрашивал стюард в самолете.

– Воду. А можно, пожалуйста, с лимоном?

Парень передал стаканчики с водой моим подружкам, сидевшим в соседних креслах, и поехал со своей тележкой туда, откуда стартовал. Я в недоумении. Освеженная же водой Поля расслышала, как он сказал своей коллеге: «Нужен лимон». Через пару минут они вернулись с лимоном для меня. Мелочь. А очень приятно.

– Подождите, мне кажется, у вас стаканчик протекает, – добавил стюард. – Возьмите еще, поставьте один в другой.

Какой заботливый. Спасибо. Ай какой! Хорошо.

– Хорошо, мы сделаем вам скидку 5 евро. Больше не можем.

Спасибо, мелочь, а приятно.

На двоих за поездку на остров Санторини с острова Крит мы заплатили 210 евро. По 110 с носа предлагает местная фирма «на улице»: садимся в автобус у соседнего отеля, едем час до парома, на пароме два часа до Санторини, там экскурсия по трем городам и обратно в таком же порядке. Включая серпантин.

А наш туроператор предлагал то же за 150 евро плюс доехать самостоятельно до парома в соседнем Ираклионе за 15 евро и за 15 обратно, то есть 170 евро на одного. В сравнении мелочь в 5 евро становится еще более приятной.

– До Санторини вас доставит быстроходный паром на воздушной подушке, – обещал продавец Саша из Сербии, показывая белозубую улыбку.

Наутро автобус собирал народ из отелей по всему побережью.

— Знаешь, Поля, я почему-то наших за границей на счет «раз» узнаю. Что-то в наших особенное, знакомое – взгляд, выражение лица, манера держаться. Особенно если увидишь, как слова артикулирует, сомнений нет. Вот смотри, это явно русские заходят. Да, по-русски говорят. А вот пара. Хоть и модный парень весь и по-заграничному продвинутый, наверно, путешествует много, но видно, что наш.

— Ага, видно, что с бодуна – вчера на ночь явно крепко поддал! — поддакнула Поля.

Огромный водный автобус на тысячу с лишним человек, в который вошли женщины, дети в колясках, мужчины на мотоциклах и без, рассекал водное пространство, едва касаясь поверхности воды. Билет туда и обратно по групповой цене на одного человека стоил 48 евро.

Мужчина в погонах, стоявший на передовом рубеже отрывания корешков от билетов, попросил паспорт. Один на двоих его устроил. С непривычки изнутри паром показался огромным – ни на самолет, ни на поезд не похоже. На огромный зрительный зал, уставленный рядами кресел. Вместо сцены – бар, где можно не только увидеть, но и купить, например, кофе в маленьком стаканчике с крышкой за 3,70 евро.

Снова попался на глаза давешний модный мужчина «с бодуна». Кого-то сфотографировал и отдал камеру с полупоклоном и словами «You are welcome!».

Воздушная подушка – это вещь! Паром будто стоит, не шелохнется. Добро пожаловать на такой паром, страдальцы на тему вестибулярного аппарата. Два часа – и вы на Санторини. А паром с немногочисленными оставшимися пассажирами отчаливает в путь к другим островам. Большинство осталось на Санторини, прекрасном вулканическом острове из девяти видов лавы – если прищурить правый глаз, то левым легко увидеть эти слои. Именно столько мощных извержений вулкана понадобилось, чтобы получилась многослойная основа для соблазнительного торта под названием Санторини.

Мы собираемся у автобуса № 10 с талончиками, выданными нам в утреннем автобусе, на Крите. Рассаживаемся. На всех два гида – русскоязычная Людмила и говорящий по-немецки Бруно, у которого на каждой руке по 10 колец! Не через палец, а на каждом. Кстати, колец, может, даже больше. Сверкая кольцами, он просит поднять руки тех, кто точно знает про себя, что он немецкий турист. И тут наш накануне поддавший парень с подругой тянут руки вверх! Да! Либо я физиогномист плохой, либо парень «с бодуна» эффективно замаскировался!

Поехали! По серпантину. Дорогу вдоль скал метут метлами люди в оранжевых жилетках! Домики на острове словно из марципана в белой сахарной глазури. Многие из них – или даже все?! – выдолблены в скале. Ой, плохо слушала я гида Людмилу, у которой даты многочисленных извержений отскакивали от зубов – так вот, дома выдолблены в вулканической породе, в скале – поэтому летом в них прохладно, а зимой тепло. И тесно-тесно, и улочки шириной в пару метров, а то и меньше! И по ним, круто уходящим вниз, умудряются гонять местный национальный транспорт – осликов, да не по одному, а прямо караванами.

В соотношении 1:100 среди туристов попадаются брачующиеся китайского происхождения. У китайских пар особенно модно устраивать бракосочетание на Санторини. А у моей подруги Лены дочь некоторое время назад тоже на Санторини привлекала всеобщее внимание своим красивым свадебным платьем.

И все это в белоснежном городке Ия – самом красивом на Санторини и даже – признано официально! – всей Греции. Жителей в нем несколько сотен – они вывешивают на дверях и калитках объявления private territory, частная территория, чтобы ретивый турист не влез в жилище. Ты, допустим, сидишь дома, кофе пьешь, а к тебе в окно заглядывают любопытные глаза.

А какие же у них замечательно красивые двери! Кстати, в этом городке купила домик за много миллионов евро многодетная мать Анджелина Джоли. И здесь тоже?! Как она везде успевает? Мне даже стало казаться, что Анджелина Джоли – это миф!

В Фира, центральном городе острова, живет около полутора тысяч человек. Что здесь называется городом, а что деревней? Трудно понять. Наверно, в свое время мне рассказывали об этом на уроке какой-нибудь экономической географии. Наверное. Слушала бы географические и экономические выкладки внимательно, не купила бы настенный календарь с видами Санторини по самой высокой из встреченных цене – 11,60 евро. Когда он такой красивый уже покоился у меня в сумочке, последующие встречные календари постоянно сбрасывали цену – 8,90, 7,70, 5,60… Где они раньше были?!

После городов Ия и Фира мы докатились до пляжа с вулканическим песком. К слову, он очень похож на песок Тирренского моря на юге Италии: когда мокрый, он черный, а сухой – обретает цвет маренго. Красиво. Кроме черного вулканического пляжа гидами была обещана скала возле него в виде спящего индейца, однако нам идентифицировать никаких индейцев не удалось.

— Ну как вам Санторини? — поинтересовалась вечером София.

— Еще бы! Это один из самых красивых островов мира!

Она-то точно знает. Профессиональный архитектор.

А подруга Люда из далекого мне в тот момент Челябинска после Санторини спросила о другом:

— Как ты справилась с серпантином?

— Браслеты работают. — ответила я.

Хотя перед поездкой у тех, кто знаком с моим вестибулярным аппаратом, были на этот счет изрядные сомнения. «Бери драмину! Да, будешь спать постоянно, зато укачивать не будет». Однако я таблеток не пью. А вот на акупунктурные браслеты рассчитывала, потому что в последней «укачивательной» поездке по горным тропам Вьетнама меня откачал гид-вьетнамец, нажимая на правильные точки.

И вот горные дороги Крита + паром + горные дороги Санторини (умножить на два) я преодолела без последствий.

Если для кого-то это актуально – браслеты от укачивания рекомендую!

8 июня. Истории про жизнь и про Любовь

Кажется, нам предоставляется возможность полежать на солнышке! Правда, на сегодня обещали дождь. Местные удивляются: «Что-то небывалое! У нас если уже установилось лето в начале июня, то никаких дождей – солнце».

– Я тогда пока у бассейна полежу, – решила Поля.

– Ну нет, я бы лучше пошла на пляж, – сказала Аня. – Пойдемте, девчонки! На троих можно за пять евро три лежака с одним зонтиком взять.

– Ну да, и от дождя под ним укрываться.

Подруги пошли думать-загорать, а меня увлекла беседой хозяйка гостиницы София. С ней мы общались регулярно – возникла взаимная приязнь. София по образованию архитектор, училась в Италии. У нее собственное архитектурное бюро в Ираклионе, где работает и ее младшая дочь, также архитектор. Вдвоем они и были авторами проекта невероятно стильного отеля – Residence Villas, где каждая мелочь выдает прекрасный вкус ее создателей. По утрам София приносит в ресторан букет свежих цветов.

– Каждый год в июне я живу в отеле – тут у меня есть собственный домик – чтобы дать старт сезону, чтобы все было в порядке. Сегодня я планирую съездить в Мохос за оливковым маслом. Это деревня в горах, 10 минут отсюда, 700 метров над уровнем моря. Там у меня дом, сад – мы выращиваем овощи, фрукты для отеля. Сами делаем масло. Если хочешь, поедем со мной, посмотришь настоящую критскую деревню. Посмотрим, как масло делают.

– Конечно, хочу! Когда? Можно с подружками?

– Конечно, можно. Примерно через час-полтора. Возьмите с собой бутылку для масла – налью вам, у нас очень вкусное.

Будучи уверенной, что девочки мои не предпочтут альтернативу – полежать, я озвучила им предложение. Ответ начинался с вышеупомянутого слова.

– Конечно! Аня, у нас есть пустая бутылка? (Мы же купили воды – 6 бутылок за 1,5 евро, но по мере опустошения выбрасывали их).

Суматошный отдых. Полежать – не судьба. Не полежать, наша судьба – серпантин. И вот внедорожник Софии ползет вверх.

– София, мы все хотели узнать – что за часовенки с крестами стоят на обочинах дорог? Вот только что проехали.

– Это в память о тех, кто разбился на дороге. Тут погиб 18-летний парень. Ночью из Сталиды, с моря, летел на новой машине в Мохос. Навеселе. Не вписался в поворот. Кстати, вон там кладбище.

Мы покачали головами – наша догадка насчет этих часовенок оказалась правильной.

– А вон там, на самой верхотуре, что за дом? На школу похоже.

– Это женский монастырь.

Надо же, и что заставляет женщин оставлять мирскую жизнь? И изолировать себя?

– Я знаю двух из монастыря. Мать и дочь. Женщина была замужем за очень богатым мужчиной. Он очень жесткий. Когда она поняла, что не может больше терпеть, – ушла от него, без денег. Выбрала жизнь в монастыре, с собой взяла младшую дочь. Сейчас ей лет 16. А старшая осталась с отцом. Насколько мне известно, в монастыре сейчас 30 или 40 монахинь, – рассказала София.

За разговорами мы вскарабкались на окраину Мохоса, где наша путеводительница припарковала машину и предложила:

– Сейчас пойдем на площадь, выпьем кофе. А уж потом за маслом, окей?

Сначала столик, за который мы уселись, был одинарным – для кофе. Семейная таверна Aristodimos досталась хозяйке Ники по наследству от отца. «А как она вкусно готовит!» София поприветствовала добрую знакомую – «Мы тут все друг друга знаем. Росли бок о бок» – и коротенечко с ней кое-что обсудила, в процессе засыпая нас вопросами:

– А вы улитки любите? А рис в виноградных листьях? Дакос надо поесть – сухарь вкусный. Узо уже пробовали?

На этих словах наш стол начал удваиваться. Хозяйка и откуда-ни-возьмись-взявшийся сын хозяйки сдвинули два стола, накрыли их белой скатертью – и ну метать на стол! Тем временем София успела рассказать историю о том, как Ники много лет назад вышла замуж за немца и уехала в Германию, родила двоих сыновей, рассталась с мужем, вернулась на Крит и унаследовала таверну.

– А вон, смотрите, там, на балконе – бабушка. Местная достопримечательность, от ее взгляда никто и ничто не укроется. Высоко сидит, далеко глядит. Ей уже гораздо больше 80. Это тот самый возраст, когда приходит старость. Раньше у нас никто и никого и не подумает назвать стариком.

Тут перед нашим носом появилось блюдо с горой улиток, запеченных в масле с розмарином. Чтобы извлекать мягкое съедобное из твердого несъедобного, требуется определенная сноровка. Надо отщипнуть кончик у ракушки – проковырять вилкой – подтолкнуть содержимое к широкому выходу и той же вилкой ловко вытянуть его. Охотятся на улиток в горах, с мая по сентябрь.

Вкусно! София ловко начистила для нас улиток и посоветовала есть их, параллельно макая свежий хлеб в масло с соком и розмарином.

– Very гурмэ, – прокомментировала она и налила нам в крошечные стеклянные стаканчики узо, анисовку по-нашему. – Ямос!

– Ямос! – повторили мы, чокнулись «наперстками» и запили водой. Так надо. Параллельно отвечая, что ракию мы тоже еще не пробовали.

Ко всем яствам на столе прибавилась бутылочка с ракией, которую, конечно, тоже надо попробовать, непременно. Называется, присели по глоточку кофе выпить. Тут у Софии затрезвонил телефон: дочь-архитектор с нетерпением ожидала маму-архитектора в соседнем с нашей Сталидой городке Малия – они сдавали объект, модернизированную клинику.

– Простите, дорогие, с маслом не получилось. Хотите, поедем со мной клинику смотреть? Или завезу вас в отель, – предложила София, отметая наши попытки внести свою лепту в оплату счета. За обед она оставила 50 евро, по наблюдениям Ани, которая очень беспокоилась – «Надо как-то ее отблагодарить!».

– Поедем с удовольствием, а оттуда пешком пройдемся до Сталиды – это же километра 3–4?

Ходить пешком – много резонов: 1) получать удовольствие от местных пейзажей; 2) дышать при этом морским воздухом с йодом; 3) сжигать калории; 4) приводить организм в тонус; 5) сбивать недавно купленные сланцы якобы Roxy.

Последнее – не обязательно. По песку можно идти и босиком. Мимо, например, загорающих. Отмечая уровень отелей, степень загара и отсутствие красивых тел. Раз-два красивых – и обчелся. Все ушли на страницы модных журналов. Фотошоп исказил действительность, превратив иллюзию в реальность. Или наоборот? На себя посмотри. Да, фотошоп – лучший друг девушек.

Вдруг заканчивается солнце и начинается дождь. Большая редкость для Крита в июне. Приходится свернуть поближе к магазинам и перебежками, когда ассортимент одного изучен, перемещаться в следующий. И тут в одном – целая история. Про Любовь.

По причине дождя и времени суток в магазинчике было мало покупателей – трое. Мы. У словоохотливой Любови нашлось время рассказать нам аж свою жизненную историю. Почти с рождения. А родилась она 61 год назад в советском селе под Кутаиси. Папа был богатый грек. Дружная семья, в селе все как родные. А потом началась перестройка. Все, кто пережил, помнят. Так вот у этой Любови вариант проживания этого трудного времени оказался осложненным выстрелами. И необходимостью защищать собственным телом маленького сына.

А потом этнические греки поехали на историческую родину.

— На всю жизнь благодарна Горбачеву за то, что он выпустил нас, – со слезой в голосе произнесла эмоциональная Любовь. — Здесь я стала Агапи. Так «любовь» переводится на греческий.

Сначала вместе с двумя маленькими сыновьями, лет шести и десяти, она остановилась в Афинах. Каково жить в многоквартирном столичном доме человеку, который вырос в селе, где ходят друг к другу в гости и с собой несут свежесваренный суп? Фигово!

Все это Любовь-Агапи рассказывала нам под непрекращающийся дождь – было время. Да и вообще, «до пятницы мы были совершенно свободны».

Один знакомый предложил ей поехать на Крит, где у него был пустующий дом, мол, живи пока, а там видно будет.

— Приехала я с двумя сыновьями и двумя чемоданами в Сталиду. Высадили нас у церкви. Села на чемодан. Тут подходит ко мне батюшка с вопросом: кто ты, откуда? «Я Агапи, из Советского Союза, жить приехали». «А у нас сегодня вечером праздник, – говорит. — Поможешь все тут помыть?» «А помогу!»

— И целый день мыла. А вечером он мне денег дал.

Любовь коротенько, минут за 45, рассказала нам с Полей – Аня в соседнем магазине выбирала сланцы и шляпы, – о своей жизни. Ее сыновья стали уважаемыми людьми: старший – известный на все Афины хирург-ортопед. Сама долго до последнего времени работала в корпоративном турбизнесе, сотрудничала, конечно же, с Россией.

– Самые первые русские миллионеры приезжали к нам, на Крит. Снимали дома на весь сезон, ничего слаще не знали. А спустя много лет в турфирме мне намекнули, что я стала старая и слишком дорогая, – смеясь, подвела итог очередного жизненного этапа Любовь. – Тогда я взяла в аренду магазинчик.

Тут пришли русские туристы за оливковым мылом, и мы стали раскланиваться с Любовью.

– Приходите еще! Могу найти для вас машину подешевле. Или просто поболтать – с 2-х до 4-х у меня совсем пусто.

А тут и дождь перешел в свой следующий этап – прекратился. Почти. По дороге мы примеряли шорты, шляпки, пили кофе, подписывали и отправляли открытки, устраивали фотосессии с палкой для селфи и с критскими мужчинами, готовыми на многое, блуждали по территории супер-пупер-пятизвездного отеля, перелезали через забор, играли в петанг с аниматорами, видели массы загорающих, в том числе фанатичных гражданок без бюстгальтеров с некрупными изюминами вместо груди, дивились на местную флору и наконец дошли до дома – двухкомнатной квартиры в любимом отеле. Темнело.

– Вы только-только вернулись?! – брови изумленной Софии уползли вверх.

– Ага! Зато сколько впечатлений.

9 июня. На запад! Ретимно

Сегодня путь на запад. Три исторические точки поставлены на карте Крита – Кносс, Фоделе, Ретимно. Самое то, где невозможно не побывать. Первое и последнее – настоятельно советуют гиды. А Фоделе деревня как деревня, что само по себе интересно, но – ее прославил Эль Греко тем, что жил здесь.

Мы, конечно, видели уже кое-какие древнегреческие развалины, но Кноссос, так произносится на греческий манер, – это целый древний город. Город-крепость. В нем даже собственная таможня была! Не говоря уже о суде. Именно там возвышаются стены того лабиринта, где блуждал и откуда выбрался Тесей благодаря нити, данной ему Ариадной.

От этого исторического места мы, считай, недалеко проживали. Кносский дворец – 4 км от Ираклиона. А нам до столицы Крита час на машине. Теоретически. Но кто же знал, что Аня-навигатор выставила в айфоне-навигаторе «живописную дорогу», а не «короткую дорогу». Собственно, правильно, так и надо! В результате по Ираклиону мы попетляли, увидев прекрасные портовые виды, и с устатку встали на окраине – передохнуть и разобраться, насколько близка наша цель. Нас весело облаяли бегавшие по крышам собаки! Это нам снизу казалось, что они с крыши лают, но, похоже, там были веранды.

Мы сверялись с картой, лицезрея очередной живописный обрыв и нависающие над ним дома, утыканные солнечными батареями. Как хорошо, что мы не на экскурсионном автобусе! Разве бы с нами кто так остановился? С другой стороны, профи бы и не заплутал. В общем, во всем свои плюсы. Но наш плюс – вот уже второй день за рулем! – казался нам особенно жирным. Захотели – поехали.

Правда, все более отчетливо формулировался вопрос: может ли к достопримечательности мирового масштаба вести такая узкая тропа, заросшая кустами и травой в человеческий рост? В машине мы предпочитали дышать не кондиционером, а свежим критским воздухом – трава нагло лезла в открытые окна.