Без кейворда
Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal
Из Пушкинских Гор я решил ехать в Великие Луки, так как через этот город проходит железная дорога и, соответственно, у меня было больше возможностей для выбора дальнейшего маршрута.На автобусе, идущем из Пскова в Великие Луки, я уехал из Пушкинских Гор в 13.50. Билет на автобус-205 руб.Проезжали через маленькие провинциальные городки Новоржев, Бежаницы, Локню. Маленькое здание автостанции в Бежаницах было выкрашено такой ярко-розовой краской, что даже глаза резало. Вспомнил, как год назад, в Архангельске, видел на улице молодую девушку, лейтенанта милиции, в форме, у которой были такие же ярко-розовые туфли и ярко-розовая сумочка (!). Я долго рвал волосы на голове и пытался кусать локти, так как фотоаппарат, который я обычно ношу с собой, я в тот день оставил дома. А в деревне, на берегу Сийского озера, неподалеку от Антониево-Сийского монастыря, где хозяева домов живут только летом (немногие местные жители полупрезнительно говорят о них: «Дачники. »), кто-то очень небедный построил большой бревенчатый дом, баню, гараж, сарай, и все это покрасил ярко-розовой краской! У берега возле маленького причала покачивался катер с ямаховским мотором, и катер был единственным, что не было покрашено в розовый цвет.Любовь некоторых граждан к ядовито-яркому розовому цвету до сих пор остается для меня загадкой.
В Локне я удивился магазинчику с вывеской ООО «Флуидор». Видимо, основатели этого ООО любили смотреть старый телефильм советских времен о принце Флоризеле с Олегом Далем в главной роли. К Флоризелю они присоединили и название старинной золотой монеты. Любят у нас граждане названия странные и непонятные. В январе, проезжая из Великого Устюга в Тотьму, я видел в Нюксенице маленький аптечный киоск «Белладонна». Назвали бы уж сразу «Крупица цианида»! Тоже неплохо звучит…Вспомнилось… В начале 90-х годов, в Архангельске, в Соломбальском районе, возле перекрестка улиц Советская и Терехина, на одном из домов появилась вывеска «ООО «Маспорты». Ну, «Маспорты» так «Маспорты», народ тогда разные названия для своих фирмочек придумывал. Через некоторое время я, сидя дома, слушал наше местное радио. В прямом эфире радиокорреспндентка брала интервью у какого-то молодого парня, одного из владельцев этого самого «Маспорты». Чувствовалось, что владельцы сам проплатили это интервью, так как рекламные интонации перли из всех щелей. Поговорив на разные темы, корреспондентка спросила: -А что значит название «Маспорты»?-Массовые партнеры.Корреспондентка не сдержалась:-Так ведь «партнеры» пишутся не через «о», а через «а»Парень промычал что-то нечленораздельное, а корреспондентка, вспомнив, что интервью идет в прямом эфире и за интервью заплачены денежки, поперхнулась, замялась, но потом выправилась и стала бойко задавать другие вопросы.(Вернувшись домой, посмотрел в Интернете, что это за «Флуидор» такой? Оказалось, что это обширная торговая сеть, действующая в Ленинградской и Псковской областях).Сразу за Локней проезжали мимо небольшого пруда, где, нисколько не боясь проезжающих машин, плавала пара лебедей. Аисты тоже не боялись машин, и устраивали свои гнезда неподалеку от дороги. Аисты очень любили заброшенные, небольшие деревенские водонапорные башни. Одно гнездо было устроено на верхушке военного памятника.Проезжали указатель «Язвы». Вот уж кому-то выпала судьба жить в Язвах. Много было хороших, симпатичных названий. Утехино, Гришино, Рысино, Дроздово, Медведово, Прискуха… Проезжали речку Вихринку.Печален вил псковских деревень и деревенек. Большинство домов не ремонтировалось и не красилось лет тридцать, шифер на крышах стал черным. Сами собой приходили мысли о Смутном времени и немецкой оккупации.
В Великие Луки я приехал в 17.40. Расписание на автовокзале было неинтересным, и я решил идти на железнодорожный вокзал. По улице идти пришлось минут десять, потом я свернул и пошел по путепроводу. Вокзал в Великих Луках своеобразен. Он со всех сторон окружен железнодорожными путями, и, хотя, подъехать на машине каким-то извилистым путем к нему можно, привокзальной площади, такой, какая есть во многих городах России, в Великих Луках нет.
В зале ожидания вокзала до сих пор висит картина «Штурм Зимнего».
В расписании увидел поезд «Великие Луки-Бологое», на котором можно было добраться до Торопца и Осташкова. Поезд ежедневный, но из Великих Лук он уходит утром, в 08.10, поэтому надо было искать пристанище на ночь. Я спросил у дежурной по вокзалу:-У вас есть комнаты отдыха?-Есть, на втором этаже.На втором этаже я нашел женщину, заведовавшую комнатами отдыха.-Где вы хотите остановиться? Место в шестиместной комнате стоит 80 рублей, место в четыреместной-100.Я выбрал четырехместную. Когда речь идет о комфорте, я о деньгах не думаю.
Вокзал в Великих Луках был построен после войны и сначала здесь был какой-то большой зал. Потом его перегородили перегородками и сделали несколько комнат. Между перегородками и оконными стеклами остались зазоры, сантиметров десять. В соседней комнате пожилая женщина говорила:-Кушай, Вася, колбасу.Слышимость была такая, что мне было слышно, как Вася жевал эту самую колбасу.В комнате было грязновато, кровати были сделаны, по меньшей мере, в шестидесятые годы, шатались и натужно скрипели. Хорошо, что белье было чистое.Из двух лампочек на пятиметровой высоте тускло горела одна. На батарее лежал старенький носовой платок, выстиранный кем-то из предыдущих постояльцев, положенный сушиться, и забытый. Довольно долго я не мог понять, что за сооружение с дверцей в середине огромного окна. Потом до меня, как говорится, «дошло»! Это вокзальные часы, а дверца сделана для проверки и настройки часового механизма. Мелькнувшую в голове мысль о том, что можно покрутить стрелки часов, я сразу же отогнал и постарался о ней забыть.
В комнате отдыха сохранилась деревянная тумбочка, в прежние времена обязательный предмет интерьера медпунктов и казарм.
Выключателю лет сорок, не меньше.
Душа в комнатах отдыха, конечно, не было. Было два туалета, мужской и женский, с эмалированными раковинами, с холодной водой и неожиданными объявлениями. Разве увидишь что-нибудь подобное на Канарских или Мальдивских островах? Это, блин, Россия!Интересно, что эти объявления висели не только в мужском туалете, но и в женском. Хотелось бы посмотреть на женщину, моющую в раковине сапоги на высоком каблуке. Смотрится, наверное, очень эротично.Бачок унитаза в женском туалете был расписан милыми голубыми цветочками, но унитаз я фотографировать не стал. Это уже пошлость.
Был седьмой час вечера, и хотелось есть. На «маршрутке» я проехал мимо автовокзала по Октябрьской улице, свернул на улицу Ленина, и вышел у драмтеатра. Я прошел по улице Ленина до Советской, но не нашел ни кафе, ни столовой, ни ресторана. Увидел вывеску «Чебуречная» и, обрадовавшись, метнулся к ней, но на дверях висело объявление «Закрыто по техническим причинам». Такое впечатление, что великолучане по кафе не ходят, и этот вид бизнеса в городе находится на нулевом уровне. А город не маленький! Это не Новоржев с двухэтажной застройкой. Великие Луки были разрушены во время войны и строились практически заново в 40-е и 50-е годы. Улицы архитектурным стилем застройки очень напоминают улицы Северодвинска. На улицах пыльно и не очень чисто, старый асфальт в выбоинах, и приходится постоянно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться. В том, что я говорю это, нет ни доли снисходительности, поскольку сам живу в таком же городе. Это просто констатация факта. А вот молодежь, несмотря на то, что у городских скамеек есть спинки, сидит не на спинках, а на скамейках, что приятно радует. От быдловатой привычки нашей молодежи сидеть на спинках скамеек уже тошнит.
Через город протекает река Ловать, но я ее не видел. Наткнувшись на новенький супермаркет (Ленина-Советская), купил хлеб, колбасу и сок, поскольку надежды где-нибудь поужинать стремительно таяли. Тетка, продающая семечки, сказала, что возле автовокзала работает кафе «Восточное». Пошел назад, к автовокзалу. Кафе находилось в полуподвале и, действительно, работало, но помещение было маленькое, прокуренное, и оно так напомнило смутные и убогие 90-е годы, что я развернулся и вышел.
Пошел к железнодорожным путям, свернул к гаражам, где не ходил народ, и стоя, так как сесть было негде, съел хлеб и колбасу, запивая соком. Да, думал я, пережевывая колбасу, пожалуй, на Канарах или Мальдивах с ужином у меня проблем не было бы. Суровость моего бесхитростного ужина была смягчена только тем, что рядом цвела молодая яблонька, что удержало меня от окончательного сползания в меланхолично-депрессивное состояние.Потом я решил прогуляться, но забрел в какие-то гаражи, и вышел на улицу Заслонова, застроенную двухэтажными домами, построенными пленными немцами после войны. В некоторых домах жили, некоторые стояли пустые, с заколоченными окнами и дверями. Но как все кругом цвело! И ни души на улицах! Долго я оттуда выбирался, почти заблудился, и совсем затосковал. Когда увидел вокзал, обрадовался ему как родному. Честно говоря, Великие Луки мне не понравились. На следующий день я уехал в Осташков.