Солнце, пальмы, тунец и психоз. Мальдивы с обратной стороны
Оказываясь на Мальдивах, человек думает, что умер и попал то ли в рай, то ли в Photoshop: поначалу невозможно поверить, что вода правда такая голубая, песок правда такой белый, а рыбки такие разноцветные. Но у Мальдив есть и другая сторона — те, кто там работает, а не отдыхает, воспринимают островную жизнь не в столь радужном свете. КСЕНИЯ НАУМОВА узнала, почему сотрудники местных курортов порой стремятся отсюда сбежать.
. Не верится и в то, что в 1960-х годах, когда Мальдивы получили независимость, перспективы туризма на островах были признаны нулевыми — об этом говорилось в специальном докладе ООН. Понять, что навело комиссаров организации на такую мысль, и сейчас несложно: Мальдивы — тот самый "водный мир", жизнь, а точнее, выживание посреди океана на крохотных клочках суши. Не суши даже, а рассыпавшихся в труху коралловых рифов. Сюда, повинуясь какому-то вечному зову, приплыли когда-то с Аравийского полуострова и с индийского субконтинента особенные люди: выносливые, спокойные и смелые. Эта особенность их породы ощущается до сих пор. Островитяне всю жизнь живут с ощущением, что вокруг — море и бежать им некуда. И от этого становятся не только терпеливыми, но и, например, очень деликатными. Один мой приятель как-то рассказывал, что в Новой Зеландии и Австралии вышибалами в барах работают огромные маори, и это самые нежные вышибалы на свете. Они просто аккуратно оттесняют дебошира к двери так, что тот не успевает даже расстроиться. Да-да, те самые маори, которые исполняют воинственный танец хака.
Мальдивцы во многом такие же. Но их на курортах обычно всего 50 процентов — столько курорты обязаны брать на работу по закону. Чаще всего местные занимают позиции садовников, уборщиков, посудомойщиков, хотя на хороших курортах, где у владельца и управляющей компании есть еще какие-то устремления, кроме зарабатывания денег, их с удовольствием продвигают на более серьезные позиции, и не прогадывают: они, как правило, оказываются очень эффективными работниками в силу природной сообразительности и ровного характера. И главное, они не подвержены "островной лихорадке", главной болезни всех приезжих, особенно европейцев и американцев.
Фото: Getty Images
"Я почти перестала постить фотографии с острова, — рассказывает моя знакомая, немка Свения. — Друзья в Германии взмолились, чтобы я их больше не мучила". Вид у Свении, впрочем, не то чтобы радостный: она уже девять месяцев не выезжала с острова, только в соседний городок "на шопинг", то есть буквально за чипсами.
У Свении — она сама признается, а здесь этого особо никто и не скрывает — начинается период той самой "островной лихорадки", это что-то вроде клаустрофобии посреди океана. "Я обычно становлюсь немножко агрессивной", — говорит она, едва заметно стиснув зубы.
Она знает на своем острове каждый уголок, каждое дерево, а это один из самых больших островов-курортов в стране. Ее любимое место — заросли кустарника возле гольф-поля, откуда не видно пальм. Там ей кажется, что пахнет как на Средиземном море. Можно закрыть глаза и представить, что вокруг — Франция или Италия, многие километры суши, холмы, реки, города, а в них — рестораны, улицы. и люди. Незнакомые.
На Мальдивах большие проблемы с личным пространством (да и с пространством вообще, средняя площадь острова-курорта — 5 кв. км): найти место для уединения сотруднику здесь решительно невозможно, особенно если он не в самом высоком ранге. Большинство живет с соседями в одной комнате, как в общежитии, отдельная вилла полагается только генеральному менеджеру, отдельные комнаты — всего нескольким людям, например начальнику кейтеринговой службы и директору по размещению. Каждому сотруднику полагается один выходной в неделю, но это в некотором роде условность.
Давид, молодой и амбициозный венгр, недавно приехал на остров работать помощником менеджера, окончив престижную школу гостеприимства в Швейцарии. Своим стремительным взлетом он гордится и вроде бы готов досидеть контракт до конца. Жалуется только, что, когда он уходит нырять с аквалангом в выходной, рядом непременно появляется голова кого-то из гостей, которые его узнали и прямо в воде начинают просить починить кондиционер в номере или говорить, что им не поставили вторую бутылку воды в номер. При этих рассказах в глазах Давида начинает прыгать такой огонек бешенства, что становится понятно: контракт он не досидит.
Фото: Getty Images
Сотрудник-иностранец в первые месяцы контракта и через полгода — это зачастую два разных человека. Моя подруга Дженнифер, пиар-директор одного из мальдивских курортов, человек-ураган, новозеландка с австралийским паспортом, в первый же месяц собралась увольняться. Ее уговорили остаться и отвели комнату на другом курорте той же сети, на острове побольше и повеселее.
Дженнифер продержалась еще три месяца и, уволившись, с радостными воплями унеслась в Бангкок. Это притом что она, кажется, уж ни разу на островах не скучала, постоянно придумывая новые развлечения для гостей: то водила их на охоту за покемонами, то привезла на курорт танцовщиков одного известного театра, которые дали спектакль прямо на пляже и устроили балетный мастер-класс для гостей в подводном ночном клубе.
Дженнифер, кстати, не ест рыбу. Что удивительно, Свения тоже. Для человека, который не переносит рыбу и морепродукты, острова превращаются в довольно голодное место: если гостям здесь стараются угодить и возят для них самолетами мини-морковь и фуа-гра, то в рационе сотрудников, как и в рационе мальдивцев, центральное место занимает тунец. Чуть менее центральное — кокос и рис. В служебной столовой каждый день выдают несколько вариаций на тему этих трех продуктов, изредка добавляя к ним деликатесную курицу или говядину. Засилье тунца, кстати, ощущают иногда даже гости: его здесь готовят во всех видах, и надоедает он довольно скоро. Даже морепродукты здесь импортные: вода вокруг Мальдив настолько чистая, что разного рода креветки и гребешки в ней не водятся — им нужно для жизни больше органики, то есть, проще говоря, планктона, растений и морской падали.
Фото: Getty Images
Фрукты здесь тоже не растут, кроме кокоса. Точнее, растут, но крохотные и мало, да и те еще незрелыми сжирают летучие лисицы, они же фруктовые летучие мыши. Местная может быть разве что папайя: этот героический фрукт вырастает до размеров валуна за пару месяцев. Но папайя не эндемик, растет она только там, где владельцы острова потрудились ее посадить. А манго, маракуйю, питайю, а также яблоки с грушами везут со Шри-Ланки и из Европы.
Здесь редкость даже бананы. Мальдивские бананы существуют, их выращивают, в частности, в атолле Адду, они крохотные, не слишком сладкие, но зато свои, родные.
Шеф-повар курорта Shangri-La австралиец Майкл Маккалман развернул в последние месяцы на вверенном ему острове широкомасштабную фермерскую программу: и себе развлечение, и сотрудникам польза. Он взял под свое крыло огород, который, по последней моде, завели у себя многие курорты, причем не для оживления пейзажа, а ради реального урожая. Шеф заказывает из Австралии семена разных растений и проверяет, приживутся они или нет. Практически как космонавты на орбите. Те, что дают здоровый урожай, шеф запускает в массовое производство, заодно помогая местным заработать лишний дирхам: отправляет на соседние острова, учит, как за ними ухаживать, а урожай потом покупает по устраивающей всех цене.
Если мальдивцы смогут отключить генетическую программу «рыбак» и включить программу "фермер", вполне возможно, что хотя бы сотрудников курорта они смогут обеспечивать свежими овощами, которые не пролетели перед этим полмира.
На каждом острове есть "черный ход" — хозяйственная бухта, куда на курорт привозят из Мале продукты, топливо и хозтовары, от салфеток до шампуней, а также забирают мусор. Проход к этой бухте обычно тщательно замаскирован, поскольку зрелище разительно отличается от идиллической картинки, которую видят гости: раздолбанные грузовые лодки с мрачными матросами (говорят, раньше они умудрялись поставлять скучающим сотрудникам пятизвездочных курортов даже наркотики), несчастные менеджеры ресторанов — каждый день на остров приходит порция испортившихся или подсунутых поставщиком некачественных продуктов. Сменить обнаглевшего поставщика мальдивскому отелю совсем не так просто, как обычному городскому ресторану: далеко, дорого.
Так что, наваливая себе на тарелку на мальдивском курорте свежую клубнику, помните, что каждая ягодка прошла примерно такие же круги ада, как участница конкурса Top Model, а многие ее вполне еще съедобные сестры летели через океан только для того, чтобы оказаться на помойке: стандарты качества на большинстве мальдивских курортов очень высокие.
На островах, как и вообще в гостиничной индустрии, много немцев — их дисциплинированность известна. Но и они на Мальдивах впадают в эксцентричность. Генеральный менеджер по имени Маркус вызван на Мальдивы с Пхукета, заменять другого немца, Ганса. Ганс улетел в отпуск и по семейным делам и что-то не торопится возвращаться, хотя курорт свой любит. Маркус постепенно начинает сходить с ума: носится по острову на багги как угорелый, самолично таскает чемоданы гостей, отплясывает на дискотеках в подземном клубе и угощает всех шампанским из своего генменеджерского фонда — лишь бы не скучно. Правда, гости ничего не замечают — они видят только широченную улыбку и человека, который быстро и четко может решить любую их проблему. "Я не люблю жить в отеле, — говорит Маркус, — я люблю после работы уйти домой, приготовить ужин". На Мальдивах Маркусу выделили виллу, такую же, как у гостей, поскольку он task force, ценный сотрудник на спецзадании. Казалось бы, мечта идиота, но после недели ужинов по знакомому меню доставки в номер любой поймет, какая это роскошь — пожарить себе на завтрак яичницу.
Остальные сотрудники живут все вместе в больших общих корпусах. На некоторых курортах сотрудников-мальдивцев, даже если они из соседней деревни, не отпускают на ночь домой, только в выходные. В других, более гуманных, организуют ночной паром до дома. Иногда случаются бунты местных: даже у терпеливых мальдивцев сдают нервы.
Самого занятного мальдивца, с которым я познакомилась на островах, зовут Ахмед. Веселый, умный и циничный пухлячок в свои 25 лет руководит отделом продаж: у него лучше всех получается выпивать с турагентами так, что они потом продают отель с особым придыханием. У Ахмеда отменный английский. "Это ты в Адду-Сити выучил?" — спрашиваю. Родной атолл Ахмеда известен хорошими школами, оставшимися от британцев. "Да нет, просто люблю выпить с белыми, — хохочет Ахмед. — И "Игру престолов" смотрю". Ахмед, кстати, рассказал мальдивскую байку про то, почему затерянные в океане острова приняли ислам. Согласно этой неофициальной, но правдоподобной версии, дело было так: арабский путешественник, живший на островах в одной мальдивской семье, как-то узнал, что единственную дочь его гостеприимных хозяев скоро должны принести в жертву морскому чудовищу. Такова была традиция на островах: каждый год самую красивую девушку скармливали чуду-юду. Путешественник вызвался пойти на берег вместо девушки и провести переговоры с чудищем. Чудище оказалось местным правителем — и араб в качестве платы за свое молчание потребовал, чтобы мальдивцы приняли ислам.
Сейчас в качестве платы за молчание о том, что происходит на Мальдивах и остается на Мальдивах, менеджмент получает довольно недурные зарплаты. Впрочем, потратить их можно, даже не выезжая с острова: в поселках сотрудников есть магазины, в которых им по бешеным ценам продают продукты с материка, например курицу.
По еде скучают и многочисленные массажистки-тайки — им, привычным к богатому букету специй, местная еда кажется страшно пресной. "Когда кто-нибудь летит из Мале, я всегда прошу купить мне еды в Thai Express, там есть такое кафе, — вздыхает массажистка Хом, с которой мы разговорились о тонкостях приготовления салата из папайи. — Здесь совсем не умеют карри готовить, один чили, и все!"