Искусство
Фауст. Народные легенды. Путешествие в Германию. Русский Берлин и Гамбург по гамбургскому счету
В конце 1997 года Институт Немецкой Культуры им. Гете предложил мне провести мультимедийную акцию, посвященную братьям Складановски — берлинским изобретателям кино, создавшим первый в мире кинопроектор. Акция была приурочена к 100-летию кино. Немцы, таким образом проводили альтернативное празднование 100-летия кино. Напомню, что все остальное человечество считает изобретателями кино братьев Люмьер, продемонстрировавших «Прибытие поезда» на 3 месяца позже фильма братьев Складановски. Не совсем понятно, почему изобретателями кино во всем мире считаются не братья Складановски? Наверное потому же, почему вместо Попова изобретателем радио числится Маркони, а таблица Менделеева в американских учебниках — просто Periodic Table. Формально установка братьев Складановски была слишком громоздкой, они сняли не сюжет, а лишь шесть маленьких фрагментов и т.п. С Гете-Институтом у меня и до этого сложились устойчивые отношения: ансамбль ТРИ«О» выступал на их внутренних мероприятиях, я озвучивал перформанс немецких концептуалистов Герта и Рут Гшвендтнеров. В программе на тему Складановски, как и в моем мультимедийном проекте того времени «Новая Русская Альтернатива» электронной музыкой заведовал Алексей Борисов. Он произвел большое впечатление на служащих Гете-Института, в результате воспоследовала еще заказанная мне совместно Гете-Институтом и посольством Чехии кино-акция «Сны Кафки», в которой, как и в других моих проектах, принимали участие помимо Борисова также Вадим Кошкин (видео, компьютерная графика), ПоВСТанцы (танцовщики), Анна Колейчук (слайды).
После «Снов Кафки» Алексей получил от Гете-Института заказ на свой собственный проект — живое озвучивание немецкого фильма «Фауст. Народная легенда» (1926) Фридриха Вильгельма Мурнау. На фестивале «Гете и Пушкин (250/200)» мы с Алексеем уже представляли разные проекты: у меня был перформанс, посвященный Гете и Пушкину с участием литераторов-перформеров Дмитрия Александровича Пригова, Льва Рубинштейна, вышеупомянутого художника Герта Гшвендтнера, танцовщиц Лены Головашовой и Саши Конниковой, а Борисов соло сопровождал фильм Мурнау.
Впоследствии, когда Гете-Институт организовал показы фильма в городах России, Алексей стал привлекать к сотрудничеству знакомых музыкантов: электронщика Ричарда Норвилу, гитариста Олега Липатова и меня. Фильм в живом электроакустическом сопровождении был показан в Нижнем Новгороде, Красноярске, Екатеринбурге, Перми, Волгограде, Саратове, Самаре, Новосибирске, Омске и, возможно, других городах. На следующий год в Гете-Институте произошли кадровые перемены и он прекратил нас поддерживать. Однако нам никто не препятствовал продолжению работы с фильмом, и мы не только часто выступаем с ним в московских арт-клубах, но по собственной инициативе даже показали его в Смоленске, где с нами играл родоначальник свободной импровизационной музыки в СССР виолончелист Владислав Макаров, а лидер местных нацболов поэт Эдуард Кулемин написал о проекте впоследствии интересный текст.
Несмотря на то, что жанр озвучивания немых фильмов довольно популярен на Западе, нам до недавнего времени все никак не удавалось вывезти проект за рубеж.
В прошлом году, незадолго до отъезда с «Гражданской Обороной» в Германию я получил предложение от неизвестного мне частного лица выступить с Олегом Гаркушей на презентации его книги стихов и воспоминаний «Мальчик как мальчик» в Берлине, Дрездене и Гамбурге. С Олегом мы выступали в «ПОП-МЕХАНИКЕ» Сергея Курехина в 80-х. Я согласился. Встретившись с Олегом в Берлине на концерте «Аукцыона», я с удивлением узнал, что о моем участии в намеченной презентации ему не известно! Там же на концерте я встретил и инициатора проекта — Кристофа Карстена, который успокоил меня, сообщив, что Гаркуше, мол, и не надо знать заранее о моем участии: с условиями он ознакомлен и согласен. Я немного удивился всему этому, однако русский Берлин, как и русская Германия — это странное место, там, как сказала бы Алиса, все страньше и страньше.
В Берлине, помнится, у меня было довольно странное выступление в MUDD-клубе с поэтом Сергеем Бирюковым. Странность началась с того, что на афише, предупреждающем на нашем выступлении значилось: «Сергей Бирюков, русский поэт и Казимир Малевич, саксофонист русского рок-бэнда Аукцыон». Я понимаю, что Германия — страна высокой культуры, но не до такой же степени! Сам хозяин клуба, в прошлом жил в Нью-Йорке и имел, по его словам, какое-то отношение к одноименному клубу, но потом, вследствие не вполне ясных обстоятельств был вынужден срочно переехать в Берлин. По его мнению, в Берлине публика любит авангардную музыку, но сами немцы не умеют ее играть, и поэтому он приглашает русских. В MUDD-клубе действительно работают почти исключительно русские и поляки, звучит преимущественно русская музыка (я там играл с «Гражданской Обороной», например). Следует заметить в довершение картины, что сам он по-немецки не говорит и не понимает, как и по-русски тоже. Странность продолжилась тем, что наше выступление с Бирюковым почему-то откладывалось на все более позднее время, и в итоге мы вышли на сцену очень поздно ночью — во внезапно объявленном хозяином перерыве дискотеки. Потрясло меня напутствие, которое дал мне хозяин после выступления: «Не тот авангардист, кто может играть, когда его хотят, а тот, кто играет — когда тебя ненавидят!».
Место, в котором состоялось мое первое выступление на презентации книги Гаркуши, оказалось самым странным местом в Германии, которое я когда-либо видел — Waffengalerie. Это русский сквот в центре Восточного Берлина, недалеко от Дома Культуры Берлин (сокращенно ДКБ), русского клуба Кафе Бургер и Клуба Польских Неудачников. Двор Waffengalerie наполнен старыми ваннами-клумбами, стены украшены пластмассовыми автоматами Калашникова, на самом доме надпись про то, что солдаты, мол, — это убийцы.
А. Борисов
Так вот, после проведения выступлений с Гаркушей летом 2002 в Берлине и Гамбурге Кристоф Карстен решил попробовать вывезти в Германию и нашего с Алексеем Борисовым «Фауста».
В мае 2003 мы впервые сопровождали «Фауста» в Германии — в Берлине, а именно в Кройцберге, в кинотеатре «Eiszeit-Kino».
Кройцберг — по-моему, наиболее экзотический район Берлина. То есть в Западном Берлине, который я посетил еще в романтический период его официальной самостийности, Кройцберг был периферией, местом где неподалеку от Стены селились турки и панки, периодически устраивавшие взаимные побоища. Жилье поэтому там было недорого, и размещались там поэтому мастерские нонконформных художников. Многонациональный Кройцберг напоминал тогда то, чем стала впоследствии датская Христиания. Культурная жизнь Кройцберга, таким образом, кипела! Помнится, что в 1989 на выставке (взломанное дорожное покрытие на 2 этажах) я встретил в кунстхаузе «Бетания» Бориса Юхананова, только что потерявшего отснятый им фильм о Годаре.
Сейчас Кройцберг, увы, уже не место для художников-нонконформистов. Район внезапно превратился в географический центр столицы единой Германии. Стройки, котлованы, ремонты. Однако остатки прежнего хиппизма и «туркизма», лофтов и коммун еще налицо.
Почему Кройцберг, а не ДКБ или «Кафе Бургер», или даже сквотоподобный «Тахелес»? Ответ на этот вопрос коренится в извечной человеческой природе. Потому же, почему в Новосибирске часть джазовых концертных площадок для меня как бы закрыта. В большинстве городов есть два организатора, находящихся в состоянии перманентной ссоры/вражды, причем это соперничество непостижимым образом распространяется и на ни в чем не повинных иногородних и даже иностранных музыкантов. Приехал в Новосибирск по приглашению Александра Мездрикова, возглавляющего местное Джазовое Товарищество, забудь о том, чтобы участвовать в каких-либо фестивалях или каких других мероприятиях барабанщика Сергея Беличенко. Об этом вслух говорить не принято, но всем осведомленным лицам очевидно. Та же ситуация и в русском Берлине. Поэтому ничего удивительного в том, что на мероприятиях Кристофа Карстена никого из ДКБ не было. Замечен был лишь независимый продюсер Алексей Блинов, организовавший в 2002 приезд и выступление в Берлине «Адаптации» из Казахстана. Карстен же — человек гамбургский, поэтому существенная часть организаторов русского Берлина мероприятие бойкотировала.
Русская тусовка в «Eiszeit-Kino» была приурочена Карстеном к пресловутому празднованию 300-летия Петербурга. Причем мы с Борисовым («Фауст») и САКС-МАФИЯ обозначены были, как «Москва поздравляет Санкт-Петербург», а DJ Аллахов и Гермес представляли собственно Петербург. Своими новыми объектами поздравлял Петербург и замечательный художник-концептуалист второго поколения Сергей Воронцов. Нас с Сергеем связывает давняя дружба, именно он познакомил меня с Западным Берлином еще в 1989. Под его руководством с молотком в руках я принимал участие в разрушении Стены изнутри. А познакомились мы с ним еще раньше, в годы существования удивительной рок-группы московских концептуалистов «Среднерусская Возвышенность», в которой наряду с Воронцовым (гитара) принимали участие Дмитрий Александрович Пригов (саксофон), Никола Овчинников (гитара), Свен Гундлах (вокал) и др. Дружбу нашу не омрачил даже дебош, устроенный Воронцовым на моем 45-летии в Зверевском Центре в Москве, сопровождавшийся крушением радиоаппаратуры, выставки Виктора Николаева и Стаса Ищенко, а также избиением некоторых гостей. Сергей Воронцов давно вписался в 120-тысячную русскую диаспору в Берлине, возглавляет русско-берлинскую концептуальную рок-группу «Башня Алеша».
Культурная ситуация русской диаспоры в Берлине кардинально отличается от значительно более многочисленной русской диаспоры Нью-Йорка. Немцы испытывают огромный интерес и притяжение к русским. Однажды, когда я приезжал в Берлин с «Классом Экспрессивной Пластики» Геннадия Абрамова и выступал с ними в Софиензэле у Саши Вальтц, мой знакомый московско-берлинский художник Виктор Николаев повел меня в Russkojee Polee, клуб в заброшенной фабрике в новомодной зоне Восточного Берлина на границе с Западным. Выяснилось, что в этот клуб русских пускают бесплатно, бесплатно им наливают в специальной комнате в центре клуба, немцы же, чинно рассевшись вдоль стенок, попивают довольно дорогие напитки (уже отнюдь не бесплатно) и наблюдают, как русские постепенно «отвязываются» на фоне проецируемых на побеленные стены фильмов «параллельного кино». Приходят изучающие русский авангард немецкие студентки (и не только студентки) — потанцевать и, если повезет, познакомиться с настоящим русским (ах!) художником, музыкантом или поэтом, не беда если еще не признанным. Следует заметить, что понятие «русский» толкуется в Германии достаточно широко, скорее, как «пост-советский». Наблюдаются и еще более удивительные культурные феномены, так, например, традиционная нелюбовь поляков к русским в Берлине сходит на нет. Посетители вышеупомянутого «Клуба Польских Неудачников» после полуночи, как правило отправляются на русские мероприятия в близлежащие заведения, довольно много поляков было на концерте «ГрОба» в MUDD-клубе. Видимо некоторые особенности русской ментальности таят в себе несомненную притягательность для германцев. Бредя по Берлину, можно вдруг услышать песни Умки из окна пивной. Русские же, поселяясь в Берлине, мало меняют свои привычки. Так что местами Берлин постепенно превращается в Барнаул.
Несмотря на некую внешнюю затрапезность и заброшенность Кройцберга и его кинотеатра, при сопровождении «Фауста» мы с Борисовым впервые столкнулись с DVD-версией фильма, которая оказалась с одной стороны значительно длиннее 36-мм и VHS-видео версии, которой нас снабжал Институт Гете,— что привело к некоторым сложностям, с другой стороны — качество DVD-проекции не уступает 36-мм кинофильму, поэтому мы бросились искать в Германии DVD «Фауста» Мурнау. Поиски не увенчались успехом, даже в Музее Немецкого Кино во Франкфурте-на-Майне. Увы, крупнейший аудио-видео-магазин Германии в Нюрнберге завален мерзкими американскими кино-поделками, а отделы черно-белого кино на DVD ограничиваются фильмами о бомбардировках Германии союзниками и сражениях 2-й Мировой Войны.
Ю. Яремчук
Кинопоказ «Фауста» в «Eiszeit-Kino» привлек в основном, молодую немецкую публику. В то время как русская в основном во всю уже отмечала 300-летие в фойе. Помимо деятелей культуры и героев тусовки случились непременные несколько пожилые снегурочки, которыепередавали приветы общим знакомым в Москве и многозначительно интересовались, где будут ночевать музыканты. В итоге после концерта САКС-МАФИИ мы с Борисовым и сакс-мафиози Яремчуком поспешно покинули тусовку и оказались в домашней подпольной типографии в отдаленном пригороде Берлина, откуда назавтра отравились в Гамбург. При этом бегстве Кристофом были потерян ящик компакт-дисков, а также взятая взаймы у знакомого семейная реликвия — серебряная ложка для салата, а еще одним САКС-мафиози — паспорт и пр. документы.
Следующий кинопоказ «Фауста» состоялся в центральном кинотеатре Гамбурга «Метрополис-Кино». На сей раз публика была исключительно немецкой. В основном люди среднего возраста, интеллектуалы. Аудитория была намного большей. Судя по афишам и программкам кинотеатра — там существует устойчивая традиция показа старого кино. Очень большое внимание в Гамбурге было уделено звуку, с нами работало двое звукооператоров, которые специально готовились к акции. Как это не похоже на Берлин! К слову, в Гамбурге мы сразу же обнаружили в продаже несколько DVD со старыми немецкими фильмами.
Кристоф Карстен спросил одну из зрительниц, задержавшуюся, чтобы после сеанса послушать во дворике кинотеатра САКС-МАФИЮ, понравились ли ей русские, и предложил забрать нас переночевать. В итоге мы с САКС-мафиози Эдуардом Сивковым и сопровождавший нас в поездке знакомый бизнесмен отправились в пригород Гамбурга к Сузанне.
Сузанна оказалась симпатичной дамой, занимающейся ортотерапией. Что такое ортотерапия, я так окончательно и не понял. Это что-то такое вроде фэншуй, лечения цветами, камнями и т. п. В ее жилище не оказалось телевизора, музыкального центра (только маленький радиоприемник, настроенный на классику). Зато вдоль стены была уложена шерсть, а также старые виниловые пластинки конца 60-х. Вечером зажигались какие-то специальные ароматические свечи. Утром расцветали какие-то специальные цветы. За огромным окном — или, скорее, стеклянной стеной — в маленьком пруду среди высокой травы громко пели жабы. С самого начала нашего общения с Сузанной я понял, что могу наконец рассчитывать на практику в немецком языке и даже немного в итальянском. Благодаря Сузанне наше пребывание в Гамбурге превратилось в праздник. Я многое узнал об истории города, ночной жизни и местной кулинарии.
Через некоторое время оказалось, что ортотерапия не противоречит гжелке и даже сигаретам. по крайней мере, иногда. Стиль употребления водки отличался от традиционного западного. Разгадка обнаружилась в семейном фотоальбоме. Отец Сузанны был интендантом Люфтваффе по продовольствию. Фотоальбом полон героических снимков — напоминающих туристические (но в красивой униформе вермахта) — в Париже, в Орле, в Троицке. Закончилась война для отца Сузанны в русском плену, где он и научился пить водку. Судя по всему, он жив и по сию пору, и хорошо себя чувствует.
Что поразило меня в семейных фотоальбомах — еще больше, чем герой войны на фоне завоеванных стран — это фотографии самой Сузанны на нудистских пляжах в начале 60-х!
Истинно немецкое отношение к истории — не выбрасывать слов из песни?