Путешествие по Индии

Моя жизнь напоминает взлетную полосу. Только разбег закончился лет десять назад и самолет, набрав скорость, катится по инерции, взлета нет. Мои путешествия по Индии. Часто говоришь себе: «не надо», «не думай». Почему? Потому что понимаешь, что как только постараешься проанализировать, придется менять эту накатанную полосу. Но иногда все-таки надо, чтобы что-то пробило брешь.

Моя экзистенциальная Индия

Индия – это тягучее плотное время, которое ты ощущаешь и на берегу океана, и около древних развалин, и в шумной людской толпе. Это время, как водоворот закручивает тебя. Постепенно. Не пытайся разложить на «потому что», объяснить то, что не можешь понять. Все на уровне чувств. Слух. Обоняние. Осязание. Зрение. В случае Индии для меня сложно сказать, что первенствует.

Рыболовная сеть в Арамболе Гоа Жонглирование стеклянными шарами на пляже Гоа

Индийский океан: Шум. Рокот. Плеск. Громогласье. Капли из воздуха, хлопающие (у них именно такой звук, а не стук) по веранде ночью. Ветер: Особенно ночью. Крылатый шум (пальмы машут ветками – крыльями). Кондиционер: Мерный его шум – жужжание в автобусе. Пропеллер вертолета в бунгало, гостиничных номерах. Первая ассоциация еще в Арамболе – фильм Паркера «Сердце ангела». Люди: От одиноких криков разносчиков на берегу Аравийского моря, пытающихся приноровиться к ритму волн, до гудков автобусов, моторов, клаксонов, криков рикш, сливающихся в одну какофонию звуков города.

город Хампи в Индии

Обоняние:

Запахи повсюду. Первый – жаркий запах земли и травы в аэропорту в Даболиме. Разогретый воздух сразу укутавший и поглотивший тебя. Запах еды от близь стоящего к бунгало кафе. Запах завтрака, обеда и ужина, мятного чая. Душистые лепешки. Неизвестные запахи, вот уж действительно, заморских фруктов и неожиданно более насыщенные хорошо знакомых. Травяной запах самокруток Арамболя. Запахи улиц, в которых в человеческо-зверином водовороте смешалось все: специи, благовония, вонь… Запах реки в Палолиме и множества растений на Острове Обезьян. Запах вытряхиваемых из сетей рыб, деревянных лежаков, запах сырости в Арамболе вечером и утром. Запах солнца от загоревшего и подгоревшего тела и соленой кожи.

Красивый куст в Кхаджурахо

Осязание:

Первое – песок. Мелкий – мелкий, струящийся, забивающийся, обжигающий, скрипящий. Деревья. Но не пальмы и другие, неизвестные мне «известному» ботанику виды, а те, с позволения сказать, деревья, стволы, тростники, ветки пальм, из которых сложены игрушечные домики с манящим, звучащим, как ударные, олицетворяющим по незнанию «шикарную» жизнь, названием «бунгало». Воздух. Опять воздух, который можно потрогать, почувствовать его плотность. Нагретые плиты старых храмов. Охлаждающие воды затопленных подземных галерей. Темнота алтарей, в которых ты босой ступней нащупываешь проход. Резные камни храмов Кхаджурахо , на которых в вечности танцуют слоны. Столь вожделенная Кама-Сутра, до которой – дотянись рукой – и вот они – вечные любовники, застывшие в немыслимых акробатических позах. Рискни, повтори. Хотя бы почувствуй ритм тел рукой. Отдающие тебе тепло дня глыбы камней в Хампи, когда ты прощаешься с Солнцем на горе Обезьян.

Еда. По крайней мере, та которую можно есть руками ( правой рукой): овальная форма манго, маленькие, читай – изящные, бананы, шершавые ананасы, волосатые кокосы.. Лепешки, опять лепешки, обжигающие от нетерпения… Запотевшие стаканы джуса.

Еда. Перец. Перец. Перец. Пряности. Вкус – не попробуешь, не поймешь. Можно было бы сказать так: выбор, выбор, колебание, недоверие, решение, ожидание, принесли – неожиданность (даже если, вроде как знаешь, что ожидать), пробуешь – не знаешь, не можешь понять, ешь, ешь, хочешь еще. Платки. Шарфы. Палатины. Струящиеся, невесомые, тяжелые, шелковистые, шерстяные, в которые хочется зарыться, укутаться, обернуться. Вода. В Арамболе море выбрасывает, в Палолиме –принимает тебя.

море в Палолиме море в Палолиме пляж в Палолиме Корова на пляже в Палолиме

Палолим в Индии Палолим

Зрение:

Краски. Яркие, насыщенные, щедрые и выцветшие, желтовато-коричневые. Все зависит от того, где и в какое время года ты находишься. Не забуду огромный лист цвета глинистой земли в заповеднике в Кхаджурахо и, вместе с тем, потрясающую синь неба, лазурь, прозрачность, переливчатость моря и яркость зелени острова Обезьян. Вообще, оттенков – не счесть. Яркая одежда людей небольших поселков и замызганность больших городов. Много зеленого и желтого цвета. Особенно вдали от моря. Вода в Хампи желтовато-зеленая в реке и свинцово голубая в озерах.

Желтый цвет – камень храмов Кхаджурахо, Хампи. Рисовые поля невероятно ярко-зеленого цвета. Кажется, что такого нет в природе. Есть. Вся еда воспринимается зрительно. Куда там голландцам – родоначальникам натюрморта. Все краски – для Матисса и Гогена.

Все это – брешь, пробитая и заполненная Индией.