Илья Литвак Чудесное путешествие
Каждый раз, когда я вспоминаю эту историю, то не перестаю удивляться: почему такая упорная борьба происходила за самого что ни на есть обыкновенного мальчишку?! Ладно, был бы он королевской крови, например, сыном великого татайского императора Дзи Дзяня, или хотя бы свейнландского короля Густава Рыжебородого. Так нет!
Правда, его отец – кукольник Ольнер – был, в своем роде, известным человеком. Даже король Густав играл в игрушки, сделанные его искусными руками, конечно, когда был маленьким!
И все же поверьте мне на слово – Эрик был обычным мальчуганом, каких в его городе насчитывалось великое множество…
Но, может быть, я ошибаюсь, и мои юные читатели смогут разрешить мое недоумение и найти в Эрике что-нибудь необычное? Тогда я очень прошу – разыщите меня и расскажите, что вы об этом думаете. Но для этого вам придется прочитать эту книгу от начала до конца. Так что наберитесь терпения, а я начну излагать все по порядку. Итак:
Глава 1, в которой жители Тридевятого царства благоденствуют, а старец Афанасий уходит в затвор
Все началось с того, что бабка Агафья принесла к себе в избу ведро с водой. Впрочем, нет, надо же сначала объяснить, почему вода в реке, из которой бабка Агафья ее зачерпнула, стала волшебной!
Тогда попробую начать по-другому.
В те давние времена в Тридевятом царстве, тридесятом государстве, правил могучий Иван-богатырь.
После его победы над паучьим царем Дурманом никто из соседних королей и не думал затевать с ним ссору. А если и думал, то об этом никто не догадывался. Все подданные царя жили себе и поживали вольготно и безмятежно. Все, кроме одного.
Высоко в горах, в монастыре, из-за которого каждый день поднималось над Тридевятым царством красно солнышко, часто видела монастырская братия своего старца Афанасия напряженно вглядывающимся вдаль. Не раз он спрашивал: “Хорошо ли запираются на ночь ворота?” И братия с готовностью отвечала, что, мол, хорошо запираются ворота и нет причин для беспокойства!
Но старец с каждым днем хмурился все сильнее и сильнее.
А однажды он поднял высоко над головой свой посох и погрозил им кому-то невидимому, затем спустился с монастырской стены по каменным ступенькам и ушел к себе в келью. С тех пор его в монастыре никто не видел.
Тогда поняли монахи, что надо ждать им большую беду. Вспомнили, о чем их спрашивал столь немногословный обычно старец, и стали старательно следить за воротами и налагать на них для верности кроме тяжелого засова – крестное знамение.
Раз в день к дверям кельи старца приходил молодой монах по имени Роман. Он молча ставил у порога кувшин с водой и небольшой кусок хлеба, стучал в дверь условным сигналом и также молча уходил.
А старца Афанасия начали встречать люди далеко от монастыря, в местах, порой удаленных друг от друга на много верст, хотя кельи своей он так ни разу и не покинул.
Видела старца и бабка Агафья, как раз тогда, когда ходила поутру за водой.
Лед был еще совсем тонкий, и Агафья, едва успев зачерпнуть воды, вместе с ведрами провалилась в полынью!
Криков ее никто не услышал. И была бы ей верная погибель, как вдруг увидала она перед собой старца-черноризца. Протянул он ей посох, ухватилась за него Агафья и кое-как выбралась на берег.
Подхватила она зачем-то ведро обеими руками (второе – ушло на дно), прижала его к себе и, что было сил, понеслась в деревню.
А старец, как увидел, что ведро она с собой прихватила, побежал за ней следом и, знай себе, посохом ее промеж лопаток охаживает и приговаривает:
– Брось, Агафья, приколдовывать, людей морочить! Брось, не то – худо будет!
Так и гнал ее всю дорогу, а близ деревни – исчез.
Весь день тот бабка Агафья на печи отлеживалась, ушибы потирала да поохивала.
А рассказу ее так никто и не поверил. Потому что знали – язык у нее длинный и без костей, как говорится: соврет – недорого возьмет! И не далее, как день тому назад, та же Агафья уверяла, что видела, как по небу летят сани, а в санях тех сидел мальчик, и несли те сани не кто-нибудь, а пятеро леших!
Ну можно ли было после этого бабке Агафье верить.
И ведь, действительно, начала с тех пор бабка приколдовывать.
И испила она из ведра – всего один глоток! Вода ей показалась горькой, и гнильцой отдавала. Так она ее, не глядя, – за дверь выплеснула. Попала она на дикую яблоньку, но об этом – после…
А теперь как раз самое время рассказать, почему в реке Белой вода стала волшебной!
Глава 2. О том, как вода в реке Белой стала волшебной
Недалеко от той деревни, в которой жила бабка Агафья, на поляне, посреди леса, стоял большой-пребольшой дуб. Он возвышался над остальными деревьями все равно, как великан над толпой карликов. Ствол его с трудом мог обхватить десяток людей, а посредине ствола виднелось огромное дупло.
Бывало, приходили к тому дубу жители окрестных деревень и, прижавшись к нему всем телом, просили себе – кому чего надобно. И верили они, что дуб им поможет. А почему верили.
А потому что дуб этот был непростой!
Иногда слышали люди, что кора у его корней тихо потрескивает, словно звенит. А из дупла струился сероватый дымок и, поднимаясь кверху, таял в ветвях мелкими кольцами.
А бабка Агафья (ох, уж эта бабка Агафья!) рассказывала всем, что с этого дуба началось сотворение мира. И завиралась она настолько, что утверждала:
– Это он – дуб – все сотворил!
А поскольку дуб слегка позванивал (или потрескивал), то деревенские жители по простоте душевной ей верили и почитали его творцом всего мира!
Но в этот вечер, когда только-только выглянули из ночного неба серебряные звезды и им приветливо зашумела осенняя листва, перед дубом стояли лишь двое. И эти двое были настоящими троллями!
Почему-то принято считать, что тролли огромного роста и непомерной силы, что живут они в горных пещерах и подземельях и хранят в них свои несметные сокровища. Это не совсем так. Те тролли, что стояли перед дубом, были очень маленькими. Ручки и ножки у них были коротенькие, зато головы – непомерно большие! Лица троллей были настолько безобразными, что их и лицами-то можно было назвать с большим трудом, словно кто-то старательно выжал из них все живое и доброе. Они были не просто грубыми, – они были бездушными!
Когда-то тролли были совсем другими, но это было очень давно. С тех пор много воды утекло, многое изменилось… И сейчас они стояли, уставив неподвижный взор в дупло, и один из них – тот, что поменьше – монотонно произносил странные слова, очень похожие на заклинания: