Nothing special
Вот пошла всего четвертая неделя моего пребывания в Китае, а такое впечатление, что я здесь по меньшей мере три месяца - столько всего нового и интересного произошло за это время.
Вернувшись в Тяньцзинь после своей "кинопоездки" в Пекин, на следующий день я, как обычно, продолжил процесс изучения китайского языка за партой, хотя для меня после бессонной ночи и суматошного дня это было довольно непросто. И только к четвергу я более или менее отоспался. Вся неделя прошла довольно обыденно: утром когда занятия, когда сон, а после обеда я иногда играл в большой теннис с Джуном и тайванькой Шу Линь на наших институтских кортах, а иногда просто отправлялся погулять по осеннему городу, тем более, что к концу недели погода установилась теплая и солнечная. В пятницу (16 октября - всего за месяц до моего дня рождения) столбик термометра перевалил за отметку +32 градуса по Цельсию и я ходил в шортах и в майке с коротким рукавом, в то время как в Москве, по сообщениям радио и газет, уже выпал первый снег. В пятницу же я попробовал связаться с Ли Син Мином, но не застал его на работе, поэтому пришлось отложить до следующей недели.
А в субботу произошло очень важное событие в моей жизни в Китае - я купил подержанный велосипед за довольно небольшую сумму. Наконец-то у меня есть личный транспорт. Причем на том, как я его покупал, следует остановится подробнее. В пятницу я узнал, где в городе находится небольшая толкучка, на которой продают различного рода технику, в том числе и велосипеды. Я специально искал именно рынок, потому что в магазинах цены на новые велосипеды колебались от 400 до 650 юаней и были мне немного не по карману.
И вот утром в субботу я на велосипеде Джуна отправился туда, чтобы покончить со своей "безлошадной" жизнью. Найдя нужную улицу, я действительно увидел небольшую группу людей, которые стояли рядом с велосипедами, очевидно продавая их. Подъехав поближе, я поинтересовался, то ли это место. Оказалось, что да, а китайцы, услышав, что мне нужен велосипед, сразу же обступили меня, наперебой предлагая свои машины. Постепенно вокруг собралась толпа любопытных, которые во все глаза смотрели, как "лаовай" (дружеское прозвище любого иностранца в Китае) выбирает себе велосипед.
Поставив Джуновский на подставку, я придирчиво и молча осматривал предлагаемые велосипеды, пробовал кататься на них, пока наконец не остановил свой выбор на одном, особенно мне приглянувшемся, в котором почти отсутствовали дефекты, за исключением неработающего ручного тормоза. Я спросил у владельца, очень гордого за то, что я именно на его велосипеде остановил свой выбор, о цене, на что он мне ответил, что с радостью отдаст его мне "всего" за 200 юаней. Видимо он предполагал, что я с Луны свалился или головой с высокого дуба рухнул и не знаю цен на велосипеды, а быть может он просто предполагал, что я, не задумываясь, выложу требуемую сумму и на этом все закончится.
Услышав сумму в 200 юаней, я так косо на него посмотрел, что он чего-то сразу засмущался и мгновенно снизил цену до 150 юаней. Тогда я отошел метров на пять и встал, выжидательно смотря на смутившегося китайца. А тот, видимо, не понял, чего я жду и тоже смотрел на меня. После пол-минутной паузы я напомнил ему о своем существовании фразой "Я жду. ", на что он довольно быстро спросил "Чего. ". Я сказал, что жду пока он назовет реальную цену, от которой мы начнем торговаться. Тут он понял, что я немного в курсе местной ситуации с ценами, но, видимо, боясь продешевить, предложил мне самому назвать свою цену. "O'key, 20 юаней", - сказал я.
Тут уже пришла пора удивится ему. Честно говоря, я не ожидал у него такой реакции: он замахал руками и ногами, его чуть ли не передернуло. Я посоветовал ему не особо волноваться, чувствовать себя раскованней и набавил 5 юаней. Сам я прекрасно понимал, что велосипеду в таком состоянии красная цена 55-60 юаней, но говорить сразу эту сумму не имело смысла, потому что по небольшому опыту общения на китайских рынках я понял, что всегда надо оставлять себе возможности набавить цену, чтобы в конце концов сойтись на истинной цене того или иного товара. Когда владелец велосипеда немного отошел от пережитого потрясения, он назвал цену в 100 юаней.
И вот тут и началась торговля (отношение моей цены к его было как 1:4 - это уже приемлемо для более или менее серьезного разговора). Толпа вокруг становилась все больше - это же бесплатное представление, а китайцы их очень любят. Набавив для солидности еще пять юаней, я спросил у продавца его мнение об этом. Недолго думая, он тоже сбавил цену на 5 юаней. "Так, - считаю я про себя, - если так пойдет и дальше, то на 60 юаней мы сговоримся, что в общем-то и неплохо для меня, но и не очень хорошо". И тут я решил применить уже проверенный на опыте метод: "Назови свою минимальную цену?". На что он, подумав, назвал 70 юаней. Почему этот метод хорош, да потому, что я выигрывал один ход в нашей торговле - не поднимая своей цены я довольно существенно сбивал цену продавца. "Тогда нам нечего разговаривать и мы попросту тратим время", - сказал я, направляясь к Джуновскому велосипеду.
Это еще один прием, который позволяет выяснить, насколько серьезно говорил с тобой продавец. Обычно после этого продавец бежит за тобой и, хватая за рукав, предлагает еще раз взглянуть на товар, чтобы понять, что он действительно стоит его цены. Так случилось и на этот раз. Подойдя к велосипеду, я предложил ему 35 юаней (на 5 больше предыдущего) и разойтись, чтобы собравшаяся толпа не перегородила движение по улице. Он видит, что придется уступить и сбавил свою цену еще на 5 юаней, назвав 65.
Вся эта процедура торгов уже начинала меня веселить и я решил стоять до последнего, хотя бы чисто из спортивного интереса. Осмотрев еще раз велосипед и указав на ряд дефектов, которые, в общем-то, большого значения не имели, я предложил ему "чисто из сострадания" 38 юаней и мое хорошее отношение. Глубокомысленно покивав головой и согласясь на мои аргументы, продавец сказал, что отдаст мне велосипед всего за 60 юаней. "Yes!, - подумал я про себя, - Контрольный рубеж достигнут." Но у меня еще было в запасе несколько ходов. Я поднял цену еще на 2 юаня, тем самым она достигнула 40 юаней. Продавец стоял на своем - 60 юаней и не фенем меньше. Тогда в который раз осмотрел велосипед и привел, наконец, свой главный козырь - неработающий передний ручной тормоз, который я держал до этого времени в запасе. "И разве эта рухлядь стоит тех 50 (. ) юаней, которые я тебе предлагаю?" Тут я увидел блеск в глазах продавца, видимо я тоже достиг его нижнего рубежа цены и наверное поэтому он все же решил пойти на уступку и предложил пятьдесят . пять юаней (он долго думал, какую цифру назвать после пятидесяти). "50 и не фенем больше, - заявил я ему, - или сделка не состоится". (А с момента начала нашей с ним "беседы" прошло по меньшей мере 40 минут.) "52", - предложил он. Тут уже я не выдержал: "И не стыдно тебе из-за каких-то двух юаней комедию тут ломать! 50 и не фенем больше! И все тут. ", - и направился уж было отходить. И это-то его и добило: "Ладно, забирай за 50, лаовай! Где это ты так научился торговаться, почище некоторых китайцев!" На что я ему ответил: "Жизнь в Китае научила." И достав 50 юаней и расплатившись с ним, получил взамен паспорт и ключи от замка. После этого под глубокомысленные взгляды собравшийся толпы я залез на купленный велосипед и, взяв одной рукой руль Джуновского тарантаса, а другой рукой своего, управляя двумя велосипедами сразу, поехал в сторону института.
На душе у меня было хорошо, можно сказать, что это была моя первая "победа" в повседневном общении с китайцами на их языке, а для меня это было очень важно.
Следующие несколько дней я почти полностью посвятил поездкам по городу, осматривая достопримечательности. Я побывал в парке "Суйшань" (перев.с кит. - "надводный парк"), посмотрел вблизи на телебашню, посетил главные супермаркеты и рынки. Но самое большое впечатление произвела на меня "Улица Древнего Искусства". Она находится в 25-30 минутах велосипедной езды от моего института на северо-западе города.
Это не очень длинная улица, на которой все дома построены так, как они строились в Китае пару столетий назад с изогнутыми черепичными красными крышами, с разукрашенными домами и разноцветными фонариками на них. Это сложно описать словами, это надо видеть и чувствовать ту атмосферу, которой пронизано буквально все на этой улице. Попав на нее, ощущаешь себя как бы в другом мире. Уходят куда-то в небытие все, где ты находился буквально минуту назад, и остаешься наедине с вековой традицией и культурой китайского народа. А так как китайцы стараются из всего извлечь свою выгоду, то и тут в каждом домике на этой улице, в каждом ее закутке обязательно есть магазин или просто ларек, где можно купить разного рода сувениры, начиная от благовонных палочек и заканчивая огромными вазами и картинами, выполненными на шелке, стоимостью в несколько тысяч юаней.
Ходить по этой улице можно часами и постоянно будешь встречать что-нибудь для себя новое и необычное. Попав туда в первый раз, я бродил там часа полтора, да и то посмотрел далеко не все.
На следующей неделе во вторник я, наконец, дозвонился до Ли Син Мина и мы договорились о встрече на следующий день (21 октября) у него в институте, где он обещал познакомить меня с руководством их вычислительного центра.
В среду к трем часам дня я приехал к нему в институт, который, кстати, находится в 20 минутах езды от моего. Он уже ждал меня в своем кабинете и мы пошли в вычислительный центр, где меня познакомили с директором ВЦ профессором Ву, его заместителями, а также с некоторыми преподавателями. Все приняли меня очень тепло и после традиционного обмена визитками мы перешли непосредственно к машинам и они показали мне свою китайскую операционную систему и текстовый редактор, в котором можно печатать иероглифами. Это единственное, что меня заинтересовало, в остальном же их программное обеспечение было на таком примитивном уровне, что те программные продукты, которыми я уже давно пользовался были для них в диковинку. Они даже не подозревали о существовании такой программы как Norton Commander и смотрели на меня широко раскрытыми глазами, насколько это возможно для китайцев, когда я это все им показывал и рассказывал о применении. Так как наша беседа касалась вычислительной техники и программирования, то мой словарный запас китайского языка не позволял вести разговор на китайском языке и поэтому мы говорили по-английски, который мои собеседники знали довольно неплохо.
После демонстрации программ, они начали расспрашивать меня о программировании и моих достижениях в нем. В ответ я показал им пару своих программ, которые я также захватил с собой из Москвы, а когда они спросили, сколькими языками программирования я владею, а я ответил, что пятью относительно свободно, и еще двумя, если немного разобраться, они пришли в неописуемый восторг и честно признались, что далеко не каждый из них может похвастаться владением хотя бы трех языков. И судя по тому программному обеспечению, которое я только что видел, в это нетрудно было поверить.
Потом мы еще долго разговаривали о проблемах обучения с использованием вычислительной техники в России и Китае, потом, как бы случайно, на ВЦ зашел проректор института (сейчас не могу вспомнить его имени) и меня познакомили и с ним, дав мне такую лестную характеристику, которая была явно преувеличена.
Так за машиной и разговором прошло три часа, а в шесть часов вечера проректор пригласил меня поужинать в институтском ресторане для почетных гостей. Да, там есть и такое заведение, правда, как признался по пути проректор, почетные гости там довольно редкое явление. Как оказалось, там было уже все готово к нашему приходу, и я утвердился в мысли, что появление проректора было не случайным, как он пытался это представить. Ужин был очень вкусным, в чисто китайской манере: огромный круглый стол с вращающейся серединой, на которой стояли множество разных блюд китайской кухни, такие как черные (протухшие) яйца, жареные воробьи, лягушачьи лапки, криветки и много всяких других вкусностей. Каждый, кто хочет что-нибудь попробовать, должен повернуть эту крутящуюся часть стола, чтобы приблизить желаемое блюдо, а затем палочками положить столько, сколько хочет. Надо отдать должное китайской кухне - блюда отменные, как по вкусу, так и по питательности, хотя некоторые очень необычные, а некоторые наоборот напоминают с детства знакомый вкус. Так например, лягушачьи лапки по вкусу очень напоминают обычную курицу, только гораздо мягче и нежнее.
За ужином мы продолжили начатый разговор о системах образования в наших странах, а также моих собеседников интересовали мои первые впечатления о Китае, доволен ли я жизнью в Тяньцзине, хватает ли стипендии. А когда я сказал, что нам платит китайское правительство стипендию в 350 юаней, они улыбнувшись согласились, что действительно денег на жизнь мне хватит, так как у них, да и вообще во всем Китае, скажем, профессор получает по 250 юаней в месяц, рабочий - 150-200, крестьянин (типа нашего колхозника) - 40, а стипендия у китайских студентов всего 28 юаней. Они были удивлены той культурной программой, которую организовал для нас наш институт - менее чем за месяц свозить уже на две экскурсии.
Также их интересовала жизнь в России вообще, как и где работают люди, много ли получают, как живут студенты, легко ли после института устроится на работу. Я как мог старался ответить на их вопросы. Поужинав, мы долго прощались, они приглашали меня почаще приезжать к ним в гости, обещали пригласить на открытые занятия со студентами. В общем, к восьми часам я приехал домой и сел писать письма домой и друзьям.
В воскресенье у нас в общаге было намечено одно коллективное "мероприятие" - шашлыки, организатором которого являлся мой сосед Чжун. Я конечно вызвался ему помочь в покупке всего необходимого и приготовлениях. В воскресенье утром мы отправились с ним на рынок, чтобы купить мяса для шашлыка. Мы купили более 10 килограмм говядины и свинины, а также кучу всяких приправ, некоторые из которых я видел впервые. Чжун сказал, что это будет мясо по-японски, поджаренное на углях.
Отвезя все это домой, мы снова поехали на рынок, чтобы купить угли для костра. На все мои уверения, что угли можно получить естественным путем, Чжун отвечал, что это специальные угли для жарки чего бы то ни было и что они тлеют дольше и жара от них больше. Купив 5 килограммов углей, мы вернулись и начали резать мясо для того, чтобы потом его можно было замариновать в приправах и специях для придания ему особого вкуса. Ну а вечером у нас был настоящий пир. В восемь часов, когда уже стемнело, мы перед общежитием разложили угли на специальной сетке, взявшейся неизвестно откуда, подожгли их, а сверху на кирпичах прикрыли другой половиной сетки, на которой и раскладывали мясо. Все это было почти в полной темноте, если не считать света от углей и нескольких свечей, стоявших вокруг импровизированного стола. Кто-то принес магнитофон, гитару, было весело. В самый разгар вечеринки в общагу принесли вечернюю почту, в которой для меня было первое (. ) письмо из России. Оно было от родителей, которое им удалось передать в Пекин через знакомых, а в Тяньцзинь оно пришло уже по китайской почте. Я был очень счастлив, уже полтора месяца как я уехал из Москвы и, наконец-то первая весточка! Это еще больше подняло мне настроение. Вообще все время, пока я жил в Китае, я каждый раз ждал с нетерпением писем из дома, от родных и друзей, но первое письмо, конечно, особенное, и я ему был очень рад.
На следующей неделе в четверг я собирался снова съездить в Пекин, но из-за неожиданной простуды я никуда не поехал, а остался дома и лечился китайскими лекарствами, которые мне дал институтский доктор. Надо сказать, что действуют они на меня безукоризненно: если в четверг я чувствовал себя очень неважно - была температура, болело горло, то к середине дня в пятницу после нескольких приемов лекарств я почувствовал себя почти здоровым человеком, а в субботу был полностью здоров.
Во вторник я снова был в Тяньцзиньском текстильном институте и встречался там с Ли Син Мином, который познакомил меня с профессором Юй, который также работал в институте, а по совместительству занимался преподаванием русского языка для китайских студентов. Сначала я было обрадовался тому, что наконец-то смогу поговорить по-русски с китайцем, но потом понял, что моя радость была немного преждевременной - профессор Юй говорил по-русски может чуть лучше, чем я по-китайски, и поэтому после тщетных попыток завязать разговор на русском языке, нам пришлось перейти на китайский, как более понятный для нас обоих.
Профессор Юй пригласил меня посетить его занятия русского языка и я с интересом принял это предложение. Его студенты восприняли меня с любопытством и в то же время с некоторой долей осторожности. Конечно, ни о каком диалоге на русском и речи не шло, хотя "Подмосковные вечера" мы вместе с ними спели. Когда я пел с ними эту песню перед глазами у меня был наш летний домик в Манюхино, озеро, лес и пение птиц. Наверное, если бы я был дома, эта песня не навеяла на меня таких ощущений, но там, в Китае, за девять тысяч километров от Москвы для меня все это было как на самом деле.
После занятий, профессор Юй пригласил меня к себе домой в воскресенье на обед и мы договорились встретится в половине двенадцатого около института. Это было мое первое знакомство с повседневной жизнью простого китайца и мне было очень интересно посмотреть, что за условия, в которых живет основная масса миллиардного населения страны. Профессор Юй живет в институтском восьмиэтажном доме для преподавателей без лифта на седьмом этаже. По пути к нему домой он так расхваливал свою квартиру, что я ожидал увидеть по меньшей мере хоромы, а вместо них появилась небольшая компактная двухкомнатная квартирка (общей площадью максимум 35-40 квадратных метров), с микроскопической прихожей и кухней 2х2.5 метра.
Все двери комнат, кухни и совмещенного санузла выходили в прихожую, в которой из-за отсутствия места во всех остальных местах стоял обеденный стол. На кухне два человека одновременно находится просто не могли, поскольку большую ее половину занимала печка, которая являлась источником тепла зимой в этом неотапливаемом помещении.
Про туалет тоже следует рассказать особо. Если вы когда-нибудь бывали в вокзальных (бесплатных) туалетах каких-нибудь провинциальных городов, то будет нетрудно представить, о чем я говорю. О таких вещах как унитаз я вообще не говорю - они отсутствуют напрочь, а вместо ванны есть "помывочное отделение" - типа душа с исключительно ледяной водой, разумеется. Конечно же, там при г-не Юй я не стал всего этого говорить, но когда после гордой демонстрации своего жилища он спросил меня о том, в каких квартирах живем мы. На что я сказал, что моя квартира тоже двухкомнатная, а когда он попросил рассказать по-подробнее, я постарался как можно в более мягких тонах описать, что по жилой площади она в полтора раза больше его, а по общей в два, рассказал ему о том, что такой туалет и ванна в нашем понимании и что там всегда есть и холодная и горячая вода, что в домах есть центральное отопление и поэтому даже когда на улице минус тридцать, в доме все равно около плюс двадцати градусов. На что он согласился, что да, в этом смысле у нас лучше.
Дома я познакомился с его сыном, который как раз куда-то уходил, и поэтому мне пришлось обедать в компании профессора Юй и его жены, которая приготовила множество разных блюд из китайской кухни, в том числе и знаменитую "бай цхай", которую, как я уже писал, китайцы покупают на зиму чуть ли не тоннами. Все было очень вкусно. За обедом мы разговаривали о обычаях наших стран, их культурах и традициях, я почерпнул для себя немало нового. Профессор Юй и его жена оказались очень приятными собеседниками.
А днем раньше, в субботу 31 октября, я встал довольно рано для выходного дня - чуть позже девяти, позавтракал и поехал по магазинам выбирать себе радиоприемник с коротковолновым диапазоном, чтобы можно было принимать радиостанции из России. Китайская пословица гласит: "Прежде чем покупать какую-либо вещь, обойди по крайней мере три магазина, где она продается и только потом сделай окончательный выбор." Я решил ей последовать и проехавшись по пяти центральным супермаркетам остановил свой выбор на Tianjin Department Store, где было как раз то, что мне нужно и по приемлемой цене. Всего за 104 юаня (примерно 15 долларов) я приобрел замечательный приемник с супер-КВ диапазоном, на котором можно было поймать весь мир. Прямо в магазине, когда его проверял, я без труда поймал три радиостанции, передающие на русском языке, одна из которых шла практически без помех. Во второй половине дня я поехал в парк, где на свежем воздухе слушал радио. Это были первые передачи из Москвы, которые я слышал за последние полтора месяца. Особенно хорошо ловился "Голос России" - правительственная радиостанция, вещающая на дальнее зарубежье.
Именно из ее передач я узнал, что нового происходит в Москве и России, узнал, что в Москве уже установился снеговой покров и довольно холодно. Передачи "Голоса России" были не только чисто информативные. Помимо политики, в них было много культурных программ о литературе, театре, живописи. Каждый час начинался с перезвона Кремлевских Курантов и выпуска новостей. Кроме "Голоса России" я нашел еще более двадцати радиостанций на русском языке: некоторые из них были из стран Азии, вещающих на Россию (такие как "Радио Японии", "Голоса" Кореи, Китая, Америки, Канады и даже Австралии из Мельбурна). Другие шли от нас из разных районов страны - из Владивостока и Читы, Хабаровска и Иркутска, а из московских ловилась "Радио Авва", "Юность" и несколько других.
С появлением приемника моя жизнь как-то изменилась к лучшему - Россия перестала казаться где-то далеко-далеко, только было немного необычно, что когда я просыпался и шел на занятия, по радио говорили, что "Всемирное время полночь, московское время - три часа", а когда приходил обедать, то в Москве было только 7 часов утра и многие еще и не думали просыпаться. Зато ложиться приходилось самое позднее в 20 часов по московскому времени (или в час ночи по местному).
На следующей неделе в четверг я наконец собрался и поехал в Пекин. В тот день я проснулся очень рано - в половине пятого утра, потому что в 6:15 уже отправлялся поезд. На этот раз я не хотел пользоваться двухэтажным экспрессом за 11 юаней, а решил поехать на обычном шестиюанешном поезде, и в половине девятого я уже шел по пекинскому вокзалу. Сначала я поехал в Посольство, где получил письмо от бабушки, которая рассказывала о своей жизни. В Посольстве я в этот раз не видел А.К. и после того как взял свои письма и те, что пришли ребятам из нашего института, я поехал к Ане и Саше в Народный Университет и остановился у них. В этот раз моя поездка в Пекин имела чисто практическую цель - потратить "немного" денег, чтобы купить себе зимние вещи, которые можно было бы носить как здесь, так и привезти домой в Москву. И хотя о приближении зимы говорил пока только календарь, а на улице было +10-15 градусов, я все же решил заранее позаботится о покупках, тем более, что именно в это время особенно падают цены на зимние вещи на рынках перед сезоном. Поэтому почти все свое время в Пекине я посвятил изучением ассортиментов местных рынков.
Уж что что, а рынки в Пекине действительно поражают своим многообразием. Каждый рынок имеет свою индивидуальную направленность, здесь нет как у нас большой толкучки, а есть очень культурные павильоны, где продаются товары, соответствующие профилю рынка. Скажем, есть польский рынок, на котором продается только одежда, есть шелковый рынок - изделия из шелка и сувениры, жемчужный, джинсовый, продовольственный. То есть чтобы купить, допустим, пуховик, не надо объезжать все эти рынки, а достаточно пройтись по польскому рынку и выбрать из тысяч фасонов тот, который по душе.
В основном, рынки ориентированы на наших челноков, приезжающих на 3-4 дня и оставляющих на них десятки тысяч долларов, покупая крупными партиями одежду и обувь, - в общем все то, чего у нас самих не производят. 6 ноября у меня был день крупных покупок: я купил себе джинсовый костюм, джинсовую куртку на меху и пуховое пальто, потратив в общей сложности около 400 юаней, но это того стоило. А вечером, сидя у Ани и Саши, я писал письма домой с рассказом о Пекинских впечатлениях.
Суббота 7 ноября принесла очередной сюрприз. Еще с утра погода была какая-то неожиданно холодная - дул ветер, а столбик термометра показывал всего +5 градусов. Когда я ехал на велосипеде на рынок, вдруг из сгустившихся облаков пошел сначала мелкий дождь, который затем перешел в снег. Это был первый и последний снег (если не считать Забайкальского), который я видел в Китае. Слава богу, что на мне была только что приобретенная джинсовая куртка на меху, а то в легком свитере, в котором я приехал в Пекин я просто бы околел.
На рынке, присматриваясь к товарам, я помог одной группе челноков, покупавших женские кофты из ангорки. Им нужно было всего 600 штук разных цветов и фасонов, а они, разумеется, не говорили по-китайски и хотели уже покупать их за 55 юаней за штуку, но я сказал им, что в принципе можно сторговаться и немного подешевле и мы договорились, что если мне удастся сбить цену, то они заплатят мне 10 процентов от сбитой цены. Короче говоря, после примерно часа "доверительной" беседы с продавцом, который, кстати, услышав, что я говорю по-китайски, предложил цену 54 юаня за штуку, но в конце концов мы сговорились на цене 52.50 юаня, тем самым для челноков выигрыш со всей партии составил 1500 юаней, из которых они по договору 150 отдали мне. Так я впервые заработал деньги знанием китайского языка.
В воскресенье погода немного улучшилась, хотя было еще довольно холодно. Днем я ездил на велосипеде в центр города, заехал на центральную площадь китайской столицы - Тяньаньмэнь, где летом 1989 года была танками раздавлена демонстрация студентов, выражающих недовольство существующим коммунистическим режимом. Вернувшись в общежитие, я пообедал, посмотрел утренние новости из Москвы, а затем поехал на вокзал, чтобы успеть на поезд в Тяньцзинь.
В следующей главе читайте об удачном знакомстве, которое открыло новые перспективы. Оставайтесь на связи