Путешествие по богемному Буэнос-Айресу
В районе Палермо — сердце богемного Буэнос-Айреса — Геннадий Иозефавичус понял Аргентину. У ней особенная стать: лучшие бары и рестораны здесь скрываются за фальшивыми дверями, коктейли пьянят до утра, а уезжать отсюда можно и нужно с перевесом.
Площадь Serrano — центр жизни района Palermo Soho
Бармен Себастьян Гарсия ставит похожий на реторту пузырь на подставку и из трех бутылок последовательно вливает в него по дозе спиртного: сначала джин, потом апероль, в конце — красный вермут (и еще несколько капель ангостуры). Затем напускает в реторту дыма, затыкает пузырь и начинает трясти его, как шейкер, смешивая ингредиенты между собой, а смесь — с дымом. Дальше бармен вновь устанавливает пузырь на подставку — так, что раструб с краником оказывается снизу. Можно разливать.
Следом Себастьян — или Себа, как его тут все зовут, — берет миниатюрную паяльную лампу, обугливает в ее пламени часть деревянной доски и ставит на угли старомодный стакан, чтобы его внутренность тоже прокоптилась. Себа наливает из пузыря в стакан красно-оранжевую жидкость, бросает в смесь шарик льда, цедру апельсина и «букетик» флердоранжа. Всё, копченый негрони – классический коктейль, придуманный корсиканцем Паскалем-Оливье и улучшенный палермцем Себастьяном Гарсией, — можно пить.
Бармен The Harrison Speakeasy Себастьян Гарсия
От Корсики, где Оливье, он же граф де Негрони, впервые смешал свой коктейль, до Палермо, где глубоко законспирированной жизнью живет бар The Harrison Speakeasy, – тысячи миль. Этот Палермо не на Сицилии, а в Аргентине, и это не город, а район Буэнос‑Айреса.
По одной из версий название Palermo северо-восточный район Буэнос-Айреса получил от расположенного тут аббатства Святого Бенедикта Палермского. По другой — от имени итальянского иммигранта Хуана Доминго Палермо, еще в конце XVI века начавшего скупать здесь земли. Сегодня Палермо — самый большой район города: его площадь — почти восемнадцать квадратных километров. Понятно, что этот город в городе не мог не поделиться на подрайоны. Со временем появились Palermo Chico, Palermo Norte, Villa Freud, Palermo Botánico, Palermo Nuevo и тому подобное, сердцем же всего района остался Palermo Viejo («Старый Палермо»).
Дома в районах Soho и Hollywood нынче в цене
Впрочем, и старая часть тоже раскрошилась на отдельные. Получилась матрешка: Palermo Soho, в котором прячется бар The Harrison Speakeasy, — часть Palermo Viejo, который прячется в районе Палермо, а тот — в Буэнос-Айресе. С Soho соседствует Palermo Hollywood: стоит лишь перейти железнодорожные пути, как из аргентинского Нью-Йорка попадаешь в аргентинский же Лос-Анджелес. В соответствии с названиями в Palermo Soho живут художники и работники индустрии моды, в Palermo Hollywood — актеры, продюсеры, телеведущие и прочие медийные персонажи. Вся богема Буэнос-Айреса сосредоточена по обеим сторонам железной дороги, разрезающей Палермо на две части.
Soho концентрируется вокруг площади Серрано (официально она носит имя писателя Кортасара, но даже на конвертах и счетах обычно пишут Plaza Serrano вместо Plazoleta Cortázar). Район застроен одно-, двухэтажными домиками рубежа XIX–XX веков. Hollywood — такими же, только чуть шикарнее. Их здесь разбавляют склады и корпуса небольших фабрик, давно превращенные в жилые лофты, офисы архитектурных бюро и студии радиостанций.
Территория гостиницы L’Hоtel в Soho
Хотя и в Soho, и в Hollywood за небольшими фасадами старых особняков могут скрываться огромные пространства. Гостиница L’Hôtel, клуб Clubhouse, ресторан Ocho Once и бар The Harrison Speakeasy — лучшие примеры. Подъезжаешь к тому же L’Hôtel на такси и не можешь понять, куда стучаться и кому отдавать багаж. Вдоль дома ряд простых дверей без вывесок — гостиничную вычленить непросто. Потом замечаешь неприметную надпись на стекле, обнаруживаешь звонок, дверь распахивается, и ты оказываешься в гостиной в кресле и со стаканом. Потом обнаруживаешь в бесконечном дворе два дома, сад, бассейн. Площадь Serrano с десятками круглосуточно галдящих баров — в сотне шагов, а за стенами L’Hôtel — деревенская тишина, только петухи по утрам не кукарекают.
В Clubhouse наоборот: когда город уже спит, тут веселье в разгаре. Официанты, балансируя на бортиках бассейна, разносят коктейли, компании — под каждым кустом. В Clubhouse еще есть три гостиничных номера. Не уверен, что в них можно заснуть раньше шести утра, но, возможно, никто и не пытается.
В клубе Clubhouse веселье начинается с двух часов ночи
Себастьян тем временем стоит на страже: как только мой стакан становится пустым, новый негрони отправляется на «коптильню», а потом ко мне в руки. Перестать пить этот напиток невозможно. Судя по нему, титул лучшего бармена Буэнос-Айреса, которым Себу признают уже несколько лет, достается ему не за красивые глаза.
В бар The Harrison Speakeasy просто так не попадешь: пускают сюда по протекции, и даже входная дверь на улице — фальшивая. Я подошел ко входу в соседний суши-бар Nicky New York, попросил охранника вызвать распорядителя, назвал тому заветное имя, и распорядитель мимо столов Nicky New York провел меня в винный погреб. В нем мой проводник взял с меня клятву не сдавать заведение, открыл дверь в глубине погреба и втолкнул меня внутрь. Вся эта процедура должна напоминать о временах сухого закона — она и напомнила о них.
Днем клуб Clubhouse ничем не выдает своей сумасшедшей ночной сущности
В баре — большой комнате, обставленной по моде 1920-х, — довольно много народу. В высокий потолок летят пробки из бутылок с игристым, официанты-хипстеры разносят коктейли, пахнет паленным для негрони деревом, играет джаз.
В Буэнос-Айресе дела обстоят так: хочешь выпить, особенно ночью, — идешь в Soho (туда же идешь за гамбургерами, мексиканскими такос, за честными аргентинскими стейками). А если хочешь поесть элегантной еды — отправляешься в Hollywood. В нем, к слову, базируется лучший ресторан Аргентины согласно рейтингу S. Pellegrino Latin America’s 50 Best Restaurants. Он называется Tegui.
В его случае надо провернуть уже известный трюк — найти дверь без вывески, достучаться, быть допущенным. Внутри — столы вдоль стен, большая открытая кухня в конце длинного зала, бар с модными коктейлями, прозрачный винный погреб с сотнями бутылок. На закуску мне подали тартар из морского языка с щербетом из сельдерея и водки, а также осьминога с дыней. На первое – галушки с хрустящей зобной железой и трюфельным соусом; на второе была шикарная баранина, медленно приготовленная на небольшом огне. Счет в Tegui в три-четыре раза превышает средний счет из ресторана в Soho.
Типичный комплексный обед в ресторане Ølsen: холодный томатно-малиновый суп с базиликовым йогуртом и огурцами, зеленый салат, лосось на гриле и картофельная «пицца» с каперсами и цукини
Но Tegui — это вечером. Днем идешь в Ølsen или Osaka — они тоже находятся в Palermo Hollywood. Первый ресторан открылся на рубеже нынешнего века в бывшей автомастерской. В Ølsen подают смёрребрёды (датские бутерброды), паштет из куриной печенки, салат из шпината, жаренную на гриле телятину — еду, которая перекочевала с севера Европы. Osaka — классический японо-перуанский ресторан: в меню — севиче и тирадито, нигири, футомаки или темаки. Все это готовится на глазах у клиента, все это дико вкусно и не очень дешево. Хотя недешево лишь в сравнении с ресторанами Soho.
А в Soho помимо коктейлей и ночной жизни надо идти за покупками. В основном тут студии аргентинских дизайнеров и модисток с вещами, часто неплохими, а еще — лавки старья, оптики, ювелирные мастерские. Рекомендовать тот или иной магазин почти бессмысленно: не проходит и дня, чтобы какой-нибудь из них не закрылся и чтобы не открылось нового. Причем каждый новый от предыдущего отличается еще более сумасшедшим дизайном интерьеров и еще более диким названием. Дальше полгода жизни — и новый ремонт, новый интерьер, новая вывеска. Зато книжный магазин La Eterna Cadencia всегда на своем месте, а его интерьер не меняется. Все так же книги по стенам, на столах, в шкафах.
Книжный магазин La Eterna Cadencia
Оба района Soho и Hollywood идеальны для пешеходов. Даже чемоданы я перевозил из одного отеля в другой, не пользуясь транспортом. Расстояния небольшие, улицы, хоть и загаженные собаками и пьянчужками, вполне пригодны, чтобы катить по ним багаж на колесиках: преодолел пару кварталов — и на месте. А путь из одного района в другой через переезд на железной дороге не занимает больше десяти-пятнадцати минут.
Хотя под конец путешествия мой чемодан сильно потяжелел. Точнее, к нему добавился еще один. Причиной перевеса стали походы на местный блошиный рынок Mercado de las Pulgas. В первый раз я присмотрел комплект старых стаканов (захотелось найти такие же, как в баре The Harrison Speakeasy). Во второй — набор нелепых бокалов для шампанского, в третий — роскошный хрустальный ночной горшок. А в заключительный, четвертый, — дюжину фужеров для мартини, дивную картину абсолютно неизвестного художника-шестидесятника и гравюру знаменитого в узких кругах графика-академика.