Любовь до гроба и после. Остров, где не прощаются с усопшими

Большинство из нас не любят думать или говорить о смерти - но не все. Для жителей округа Тораджа на индонезийском острове Сулавеси мертвые - часть повседневной жизни.

Внимание: некоторые изображения могут показаться читателям шокирующими!

В простой, обитой деревом гостиной, без мебели и всего с несколькими картинами на стене, не умолкают голоса и пахнет кофе. Это собрание в узком семейном кругу.

"Как ваш отец? - спрашивает хозяина один из гостей, и настроение вдруг меняется. Все бросают взгляд в угол маленькой комнаты, где на цветастой кровати лежит старец.

"Все еще болен", - спокойно отвечает его дочь, Мамак Лиса.

С улыбкой на лице Мамак Лиса встает, подходит к старцу и слегка покачивает его. "Отец, к тебе пришли гости - надеюсь, тебя это не побеспокоит и не разозлит", - говорит она.

Затем она приглашает меня зайти и познакомиться с Пауло Сириндой.

Мой взгляд прикован к кровати. Пауло Сиринда лежит абсолютно без движения, даже не моргает - хотя я и так с трудом могу рассмотреть его глаза сквозь его пыльные очки. Его кожа выглядит огрубевшей и серой и покрыта бесчисленным количеством дыр, словно изъеденная насекомыми. Остальное тело укрыто несколькими слоями одежды.

Я долго не могу оторвать глаз, пока его маленькие внуки весело не забегают в комнату и не возвращают меня к реальности.

"Почему дедушка все время спит?" - игриво смеясь, спрашивает один из них. "Дедушка, вставай и пойдем есть!" - почти кричит другой.

"Тссс. Перестаньте беспокоить дедушку, он спит, - шикает на них Мамак Лиса. - Не то он разозлится".

А теперь интересный факт. Этот человек, Пауло Сиринда, умер больше 12 лет назад - однако это не мешает его семье считать его вполне себе живым.

Приезжим мысль о том, чтобы держать тело умершего человека на виду в своем доме, представляется довольно дикой. И все же для более чем миллиона человек в этой части мира - регионе Тораджа на острове Сулавеси на востоке Индонезии - это вековая традиция. Здесь анимистические верования стирают границу между этим миром и следующим, переселяя мертвых в мир живых.

Между смертью человека и его похоронами могут пройти месяцы, а то и годы. Тем временем родственники держат тела покойников у себя дома и ухаживают за ними, как за больными. Дважды в день им приносят еду, напитки и сигареты. Их регулярно омывают и меняют одежду. У покойных даже есть тазик в углу, служащий им "туалетом".

Более того, умерших никогда не оставляют одних, и в их помещении всегда горит свет, если за окном темно. Родственники боятся, что если не будут надлежащим образом ухаживать за мертвецами, духи их покойных близких будут доставлять им неприятности.

Раньше тела для сохранения намазывались специальными листьями и травами. Теперь, однако, покойникам делают инъекции формалина - консервирующего вещества.

От него в комнате сильно разит химикатом.

Нежно поглаживая отцовские скулы с остатками кожи, Мамак Лиса говорит, что все еще чувствует сильную эмоциональную связь с ним. "Хотя мы христиане, - объясняет она, прикладывая руку к груди, - родственники часто заходят или звонят по телефону - спрашивают, как у папы дела. Потому что мы верим, что он все еще здесь и слышит нас".

Вопреки всему, к чему я привыкла, здесь не боятся мертвых.

Мой собственный отец умер несколько лет назад и был похоронен практически сразу - прежде чем я смогла полностью осознать случившееся. Я до сих пор не до конца справилась со своим горем.

К моему удивлению Лиса говорит мне, что пребывание отца дома помогает ей горевать. У нее есть время медленно приспособиться к его новому состоянию - покойника.

Всю жизнь народ тораджи работает, чтобы нажить себе состояние. Однако вместо того, чтобы стремиться к роскошной жизни, они копят на блистательный уход из нее. Сиринда останется лежать здесь, пока его семья не будет готова попрощаться с ним - как морально, так и финансово. Его тело наконец покинет родной дом во время невообразимо пышных похорон, сопровождающихся грандиозной процессией по деревне.

Согласно верованиям тораджи, во время похорон душа наконец покидает эту Землю и начинает свой долгий и трудный путь к Пуйе - последней стадии загробной жизни, где душа совершает перевоплощение. Считается, что в загробную жизнь душу перевозят буйволы, поэтому родственники приносят в жертву как можно больше этих животных - чтобы облегчить путь покойным.

Тораджи копят средства на эти ритуалы большую часть своей жизни.

Как только денег набирается достаточно, они приглашают друзей и родственников со всего света. Чем богаче был покойник при жизни, тем масштабнее и искуснее эти церемонии.

Я оказалась на похоронах мужчины по имени Денген, который умер больше года назад. Денген был богатым и влиятельным человеком. Его похороны длятся четыре дня, во время которых его родственники приносят в жертву 24 буйволов и сотни свиней. Затем мясо раздают гостям, и все вместе они прославляют прошедшую жизнь Денгена и празднуют его грядущую реинкарнацию. Его сын говорит мне, что похороны обошлись больше чем в 50 тысяч долларов - сумму, в десять раз превышающую средний годовой доход.

Невольно я начала сравнивать эти шикарные, шумные и яркие уличные похороны - с танцами, праздничной музыкой, смехом и, разумеется, кровью - с похоронами своего папы. Для него мы провели маленькую церемонию в узком семейном кругу в маленьком, темном и тихом месте. У меня остались очень грустные и мрачные воспоминания об этом дне - потрясающий контраст с тем, что запомнят об этих похоронах близкие Денгена.