Экскурсия по музею Гуггенхайма в Бильбао с героями романа Дэна Брауна
После экранизации книги « Код да Винчи» в образе главного героя нового романа все так же видится актер Том Хэнкс. Прототип друга Лэнгдона , компьютерного гения Эдмонда Кирша - наверняка Стив Джобс , один из основателей корпорации Apple. Героиня романа , красивая и умная невеста принца Испании , еще и директор музея Гуггенхайма , получила имя Амбра. Очевиден реверанс супруге нынешнего короля Испании Филиппа VI — Летисии , работавшей до замужества журналисткой.
Слева: афиша Sony Pictures Releasing GmbH ( ravepad.com). Стив Джобс ( 3DNews). Королева Испании Летисия ( corriere.it).
Эдмонд Кирш , один из первых студентов профессора Лэнгдона — гениальный бизнесмен и футуролог , сколотивший огромное состояние на компьютерных технологиях , приглашает своего давнего друга на торжественное мероприятие. В ходе презентации Кирш собирается сделать некое объявление , которое призвано « изменить лицо науки навсегда». Местом презентации Кирш выбирает здание Музея Гуггенхайма в Бильбао. А ведет гостей по залам музея персональный аудиогид по имени Уинстон , который оказывается компьютерной программой , созданной гениальным Киршем.
Ошеломительная способность компьютерного интеллекта Уинстона ( названного в честь британского премьер-министра Уинстона Черчилля) к анализу современного искусства проявляется в ходе экскурсии. Читателям предоставляется возможность взглянуть на экспонаты Музея Гуггенхайма глазами героя , предпочитающего классическое искусство современному , а Дэн Браун в диалогах Уинстона и профессора Лэнгдона дает обзорную лекцию , в которой предметы , созданные художниками нашего времени , оживают и предстают в совершенно ином свете. Пройдемся и мы по изящным изогнутым галереям роскошного Музея и посмотрим на его экспонаты глазами героев книги Дэна Брауна « Происхождение».
Задержавшись у странной скульптуры , Лэнгдон двинулся дальше — по нисходящей террасе хаотически переплетенных лестниц , разнокалиберные ступени которых постоянно сбивали с шага и ритма. Ну вот и все , пару раз проносилась мысль , когда , запнувшись на неровных ступеньках , он чуть было не полетел вниз.Источник фото: bestprivateguides.com
У подножия он остановился и , задрав голову , устремил взгляд на то , что высилось над ним.
Так вот ты какая. Огромная железная паучиха — «черная вдова». Тонкие лапы поддерживают овальное тело на высоте девяти метров. К животу подвешена камера для яиц из крупноячеистой металлической сетки , туго набитая стеклянными шарами.— Ее зовут Маман, — услышал вдруг Лэнгдон.Опустив взгляд , он увидел перед собой щуплого человека со смешными усами а-ля Сальвадор Дали , одетого в темный парчовый кафтан шервани.— Я Фернандо. Добро пожаловать в наш музей.
И только Лэнгдон собрался пойти дальше , как водная гладь вдруг покрылась мелкой рябью. С ревом взлетающей ракеты из воды поднялись пять огненных столбов , пронизывая светом туманный воздух и дробясь отражениями на титановой чешуе здания.Конечно , Лэнгдону больше по душе была традиционная архитектура , скажем , Лувра или Прадо. Но глядя на феерию огня и тумана , он подумал: трудно подобрать более подходящее место , чем этот ультрасовременный музей , для выступления человека , который в равной степени любит искусство и современные технологии и словно открытую книгу читает будущее.Источник фото: guggenheim-bilbao.eus
— Перед вами , профессор , самая большая картина в нашем музее, — вежливо объяснял Уинстон. — Хотя множество посетителей не сразу замечают ее.Лэнгдон честно смотрел вперед , но видел только водную гладь за стеклянной стеной атриума.— Жаль , но я принадлежу к большинству. И тоже не вижу картины.— Дело в том , что она необычно расположена, — засмеялся Уинстон. — Холст не на стене , а на полу. Мог бы и сам догадаться , сказал себе Лэнгдон. Он прошел чуть вперед и увидел под ногами растянутый на полу огромный прямоугольник.Он был закрашен одним цветом — насыщенным синим. Казалось , что стоящие по периметру зрители смотрят на небольшой прудик.— Площадь этого произведения около пятисот шестидесяти квадратных метров, — сообщил Уинстон.
Следуя по музею и беседуя с Уинстоном , профессор Лэнгдон получает от него , что называется , квинтэссенцию определения современного искусства. И звучит это так:
В мире классического искусства произведение ценится за мастерство автора , то есть за его умение работать кистью или резцом. В современном искусстве на первый план выходит идея. А исполнение отступает на второй. Например , написать сорокаминутную симфонию из одного аккорда и двадцати минут тишины теперь может каждый. Но сама идея принадлежит Иву Кляйну.
— …Скульптура из тумана — идеальный пример концептуального искусства. Художник предлагает идею — расположить перфорированные трубки под мостом и пустить волну тумана по воде. А вот осуществление идеи — это уже дело местных техников. — Уинстон выдержал паузу. — Хотя я снимаю шляпу перед художницей , которая смогла так изящно использовать материал в качестве кода.— Туман это код?— Да. Закодированное посвящение архитектору музея.— Фрэнку Гери?— Фрэнку О. Гери, — поправил Уинстон.— Остроумно.
Лэнгдон подошел к стеклянной стене.— Отсюда прекрасный вид на паучиху, — произнес Уинстон. — Вы обратили внимание на Маман по дороге в музей?Лэнгдон задумчиво смотрел на огромную « черную вдову» на площади.— Знаете , ее трудно не заметить.— Судя по интонации , вы от нее не в восторге.— Я старался изо всех сил. — Лэнгдон помолчал. — В классическом искусстве я как рыба в воде , а тут меня будто вытащили на берег.— Интересно, — сказал Уинстон. — А я думал , вы скорее других способны оценить Маман по достоинству. Она — прекрасный пример классического контрапоста. На нее вы можете ссылаться , когда будете объяснять этот прием своим студентам.Лэнгдон смотрел на паучиху , но не очень понимал , о чем речь. Рассказывая о контрапосте , он обычно приводил в пример более традиционные произведения.— Я предпочитаю « Давида».— О да. Микеланджело — эталонный образец, — с улыбкой согласился Уинстон. — Эта знаменитая поза , динамический контрапост , женственные линии. Плавно вывернутое запястье, небрежно спадающая праща — все это выражает женскую мягкость и уязвимость. И в то же время суровый взгляд, напряженные сухожилия — в этом уже сквозит отчаянная решимость поразить Голиафа. Давид одновременно мужествен и женствен. Нежен и неумолим.Лэнгдону понравилось , как рассуждает Уинстон. Хотел бы он , чтобы все его студенты так понимали шедевр Микеланджело.