Весенняя поездка с Двачем и бронями 2012 года (часть 1)

Начало 2012 года выдалось активным и полным событий и интересных дел. «Пони Пржевальского» подготовили и отыграли винрарнейший концерт в «Мона-клубе», журнал «GentleColt» выпустил номер, где я был главным редактором-корректором. Скучать не пришлось. Но вот в путешествиях получился перерыв: кроме ночного приключения под Звенигородом и поездки в Беларусь на двухлетие диплома я никуда и не выбрался. Подкатывала уже тоска по вольным странствиям. И время поездки, и маршрут определились в результате нескольких совпадений. Каких? Открывайте первый спойлер.

Каких же? Во-первых, Ромка организовывал поездку в Киев на вторые майские праздники. Во-вторых, Диско-Клуб отправлялся в Екатеринбург на концерт Scorpions 21 апреля. В-третьих, мне наконец позвонил Владимир Иванович из «Энергомаша» и объявил, что я принят и могу смело увольняться со старой работы. Документы, обещал он, придут в конце апреля или начале мая, так что я волен уезжать в отпуск и никто меня держать не будет. Заслышав эту радостную весть, я подумал: а что мешает мне взять и объединить поездки в Екатеринбург и Киев?

Для опытного каюра в этом не было ничего абсурдного. Путешествие предполагалось абсолютно вольным, так что я составил несколько вариантов маршрута, выписал волны, просмотрел трассы, но действовать планировал по обстановке, настроению и желанию. Одним из условий было постараться спастись от весенней аллергии, так что я планировал отправиться как можно южнее – в Ростовскую область. Я заранее списался с главредом «GentleColt’а», известным под ником Дреннейко (кажется, теперь он WindRage ), и договорился приехать погостить у него в Ростове-на-Дону. Заодно я мог заехать к родственникам в один из райцентров области. Пожалуй, кроме этих пунктов, в маршруте не было ни одной обязательной точки, да и эти тоже я был готов променять на что-то другое, если возникнет новая идея.

Ехать придётся одному: идея путешествия возникла слишком спонтанно, время выбрано неудобное, да и трудновато мне казалось за такое короткое время найти попутчика, готового выдержать мой экстремальный вид путешествий — электрички и автостоп. И эту поездку я решил провести вместе с Двачем – ведь там все мои друзья, ха! Начну с Диско-Клубом, посередине будут каюры, а в остальное время – разберусь. Со мной будет мой нетбук, а wi-fi я надеялся найти в крупных городах.

Открывайте спойлеры ниже и читайте рассказ полностью! (ОСТОРОЖНО! ФОТОГРАФИИ! ТРАФИК!) Екатеринбург и концерт Scorpions Когда до выезда осталась буквально неделя, я доложил начальнику о своих успехах, вернее, неуспехах по работе, и объявил о своём уходе. «Ну вот, а я как раз собирался загрузить тебя работой…» – ответил тот. Реакция директора была столь же предсказуемой: «А я как раз хотел тебе зарплату поднимать… Ну-ка посмотрим, что у тебя там было… Ай-яй-яй, какая зарплата нехорошая». Но моё решение было твёрдым, и никто не возражал против того, что с 19 апреля я покидал НИИСИ РАН. Слезного прощания не было, тортов я не ставил и в общем-то ушел тихо.

Таким образом на следующее утро я уже ехал на владивостокском поезде, имея с собой лишь билет до Екатеринбурга и обратно до Красноуфимска – на 23-е число. Диско-Клуб предпочел самолёт, они вылетали позже, но прибывали раньше, и мы договорились встретиться у Лены. Ехать мне предстояло ещё целый день и целую ночь, так что я не спеша знакомился с попутчиками. Напротив ехала тётя из Екатеринбурга, которая меня обрадовала, что на Урале весна уже давно наступила и даже стоит непривычная для апреля жара. Признаюсь, было непросто в это поверить, ведь у нас до сих пор лежал снег. На боковых полках ехали парень и девушка из Воронежа, которые направлялись на тот же самый концерт Scorpions! Они занимались продажей фотографий, поэтому следовали за группой на всём протяжении турне. А на верхних полках ехала целая бригада хохлов – им предстояло провести в поезде почти шесть суток до Хабаровска, где они будут работать на строительстве железной дороги.

С этими-то хохлами и была связана главная сегодняшняя история. Четверо из них всю ночь бухали, но двое к утру образумились и легли спать. А двое других, один чернявый, другой – крупный, с висячими усами, продолжили пьянствовать и буянить, и к вечеру надоели всему вагону. В результате в Кирове их высадили с милицией, задержав поезд. Когда огромные баулы и сами два буяна очутились на улице, остальные хохлы уже притихли. Весь вагон обсуждал ситуацию. Ведь наверняка семьи этих мужиков собрали последние деньги, чтоб отправить их на заработки в Россию, а теперь они оказываются на улице, наверняка без гроша в кармане и без малейшего понятия, как ехать дальше или как возвращаться.

21 апреля 2012.

Как мне и обещала тётя напротив, Екатеринбург встретил меня буквально жарой в 22 градуса. Серёга Цезарь подобрал меня на вокзале, и мы покатили к Лене, где потихоньку просыпался и остальной Диско-Клуб: Немо, Midnight Lady и Настя. Культурную программу начали с новой станции метро – «Ботаническая». Несомненно, по масштабам Екатеринбурга станция впечатляет своей хай-тековой новизной, но на фотографиях она смотрится эффектней, чем вблизи, когда становится заметна простота декора. Кататься по метро мы не стали, слишком уж длинные интервалы, чтоб посещать все станции, так что доехали до центра и вознамерились подняться на небоскрёб «Высоцкий». Нас там завернули, объявив, что смотровая откроется лишь 1 мая… Рановато приехали, ну и ладно. «Высоцкий», кажется, теперь считается самым высоким зданием Екатеринбурга, но по высоте ему не сравниться с мрачной, глазеющей пустыми окнами футуристической железобетонной телебашней, до сих пор недостроенной с конца 80-х годов. Её видно практически с любой точки города, думаю, немало сталкеров мечтали, а может быть даже забрались на неё. Впрочем, железобетон и фабрики я оставил на завтра, а сегодня мы прогулялись по самой приятной и обустроенной части города – «Плотинке».

После обеда мы поспешили к месту проведения концерта – арена «Уралец». У входов уже собрались самые преданные фанаты Scorpions, намеревавшиеся, как и мы, пробиться в первые ряды танцпола. Активисты раздавали всем текст песни «One In A Million», которую предполагалось спеть всем залом в качестве подарка группе. Забегая вперёд, сразу скажу, что идея не сработала: большая часть присутствующих петь стеснялась.

Про сам концерт долго рассказывать не буду. С репертуаром я был знаком плохо, но ветераны рок-сцены знали своё дело и держали драйв на протяжении всех двух с половиной часов выступления. Но главное впечатление было от замеченного Леной мужчины в интеллигентных очках, с намечающейся плешью среди курчавых волос, который находился за перегородкой прямо перед сценой. Им оказался ни кто иной, как Мортен Харкет, бывший лидер норвежской группы a-ha. Его концерт будет только завтра, а сегодня он из самых искренних побуждений пришёл послушать концерт своих хард-роковых коллег по сцене! Похоже, мало кто из публики знал его в лицо, так что мы с Леной оказались обладателями эксклюзивной, можно сказать, сенсационной новости. Чем ещё так потешишь чувство собственной важности?

После концерта мы взяли пива и у Лены дома поздравили друг друга с успешным выездом. В час ночи основная часть Диско-Клуба в составе Немо, Midnight Lady и Насти отправилась на такси в аэропорт, чуть не опоздав на самолёт, Цезарь поехал к себе домой, а я остался ночевать у Лены. Моё путешествие ещё даже не начиналось: завтра меня ждал концерт Мортена Харкета.

Уралмаш и концерт Мортена Харкета 22 апреля 2012.

Трезво-рассудительный анон с /trv/ написал мне: «На Уралмаше смотреть особо нечего: радиовышки, белая башня, гоп-кварталы, построенные в стиле «баракко» и «репрессанс»…» Но я с некоторых пор стал в некотором плане упоротым поклонником того, что он назвал «баракко» и «репрессансом», и что архитекторы называют «конструктивизм» и «сталинский стиль». Лена тоже была весьма удивлена, а вот Цезарь был скорее на моей стороне, потрёпанные временем жилые дома середины прошлого века его тоже чем-то привлекали. Так что я на следующее утро потащил екатеринбуржцев на Уралмаш – значительную часть города, отделённую от центра гигантской промзоной. В основном жители Уралмаша предпочитают работать там же, так что район существует практически как отдельный город. Главная достопримечательность района – «Белая башня», раньше использовавшаяся как водонапорная, а нынче заброшенная. Она построена в конце 1920-х и стала одним из первых в СССР строений из монолитного железобетона. По своему стилю это типичнейший образец конструктивизма в самом авангардном его проявлении. Как и другие образцы этого архитектурного стиля, я не могу назвать башню красивой, но она чем-то завораживает. Помня, что в Москве заброшенные объекты обычно закрывают от лишних посетителей, я решил влезть в башню через окно, но оказалось, что можно было и не пачкаться и войти в дверь, like a boss.

«Уралмаш – место, где всё ещё жив Советский союз», – таково было впечатление Лены, и действительно, глядя на облезлые желтые дома, старые вывески, пустые улицы, именно такое впечатление и создаётся. Уралмаш – типичный рабочий посёлок, образцовый для довоенных и послевоенных лет, и некоторые его виды так и просятся на социалистические открытки с подписями: «Жильё для пролетариата – город будущего».

Но первые годы строительства Уралмаша пролетариат ютился в деревянных бараках, а то и просто в землянках. Наиболее добротные из бараков – срубы-двухэтажки – сохранились на одной из улиц. Войти в подъезд страшно: пол скрипит, половицы проседают, лестница шатается. В конструктивистские дома, официально предназначавшиеся для того самого пролетариата, изначально селились заводские начальники и партийные чины. После войны они переехали в специально отстроенный для них роскошный дом зелёного цвета с многочисленными арками и необычайно лёгким для сталинского стиля портиком. Этот дом получил название «стоквартирный».

Ещё одно интересное здание стоит на площади Первой Пятилетки – красный 4-этажный дом с белыми пилястрами и многочисленными балконами. Это бывшая гостиница, в народе известная как «Мадрид». На мой взгляд, это наиболее впечатляющее и интересное здание стиля «постконструктивизм» – архитектурного направления 30-х и 40-х годов, когда вольные геометрические эксперименты конструктивистов попали под запрет, здания приобрели сталинскую массивность, но ещё не расцвели гигантскими неоклассическими колоннами и лепниной, а преобладают прямоугольные формы и вертикальное членение.

Информацию о памятниках советской архитектуры я получал из ЖЖ Варандея, который очень интересуется этим стилем, и именно у него можно узнать о таких достопримечательностях городов бывшего СССР, о которых не расскажет ни один официальный путеводитель. Следующий островок конструктивизма Екатеринбурга – «городок чекистов», в своё время бывший настоящим городом в городе со строгой пропускной системой. Можно себе представить, как в 30-е годы выделялись пяти- и восьми-этажные дома, выкрашенные в алый и белый цвета, на фоне преимущественно деревянного Екатеринбурга. Его автономность определила планировку: дома составляют почти единый фасад по периметру, а уютные тихие дворики резко контрастируют с оживлённым проспектом Ленина. Кажется, что этот контраст остался ещё с той эпохи, когда в городке жили «избранные» Советского Союза.

Совершенно внезапно Цезарь и Лена предались каким-то давним детским воспоминаниям, связанным с пребыванием в местной больнице, кислородными коктейлями и прогулками по этим самым дворикам. Отсюда совершенно не хотелось уходить, и мы с наслаждением провели время на скамеечке рядом с чудным фонарем-цветком.

Близ городского пруда находится екатеринбургский мини-«манхэттен» – несколько небоскрёбов, сверкающих стеклом и металлом. К сожалению, при их строительстве был уничтожен целый квартал старинных деревянных домов. К моему приезду остался один, разваливающийся на глазах. Среди небоскрёбов выделяется здание городской администрации «имени губернатора Б.Н. Ельцина» – построенное в 80-е годы, когда Борис Николаевич ещё не работал с документами на даче, а заправлял Свердловской областью. Говорят, с этим он справлялся очень неплохо, и за это екатеринбуржцы уважают своего земляка. Его именем назвали улицу, а также поставили памятник, признаться, весьма уродливый.

За небоскребом администрации отсвечивает круглыми стеклянными боками гостиница «Хайятт», в которой, как утверждала Лена, обычно останавливаются звёзды эстрады, выступающие в городе. Должно быть, там остановился и Мортен Харкет, и сейчас мы направились к зданию концертного зала «Космос».

Надо сказать, этот концерт я ждал с гораздо большим нетерпением, чем Scorpions. Я основательно к нему подготовился: скачал и внимательно прослушал все альбомы группы a-ha и самого Харкета. Несмотря на налёт слащавости, его творчество меня очень впечатлило. Концертное выступление меня ничуть не разочаровало: почти 50-летний певец был в отличной норме, с одинаковым успехом исполнял и песни с только что вышедшего альбома, и старые проверенные хиты. На песне «Keep The Sun Away» он забыл слова и извинился: «Эта песня настолько новая, что я не успел её выучить». Ну а финальным номером была песня, без которой бы его не отпустили. «Take on me…» Народ повскакивал с сидячих мест и понёсся к сцене.

Когда концерт закончился, Лена потащила меня вместе с какими-то своими знакомыми к служебному выходу из концертного комплекса. Регулярно посещая концерты, она превосходно знала, когда и откуда выйдет звезда, где её можно будет поймать в надежде получить автографы. Мы заняли места прямо справа от выхода, у заграждения. Охрана не возражала, хотя пыталась убедить, что ждать нам нечего. Собравшиеся фанаты не поверили, и правильно. Минут через 20 ко входу подкатил, круто развернувшись, черный автомобиль, и в сопровождении музыкантов из стеклянных дверей вышел Харкет. Он был в тёмных очках, готовый ко вспышкам фотоаппаратов, и тут же повернулся к нам, принимая листочки для автографов и ручки. Лена не утерпела и крикнула: «How was the Scorpions concert?» «It was fun!» – с улыбкой отозвался норвежец.

От Екатеринбурга до Казани 23 апреля 2012.

В половине первого ночи я развернул газету, стоя в подземном переходе екатеринбургского вокзала. Туда меня доставило такси всего за 150 рублей. Через час я пустил в ход единственный заранее купленный билет Екатеринбург – Красноуфимск. Проводница проверила паспорт и сказала: «Давай билет сейчас и спи, чтоб потом я тебя уже не беспокоила». Я кивнул и тут же улёгся на нижнюю полку в первом купе, постелив матрас. Ехать всего четыре часа, надо постараться хоть немного выспаться. Когда я разлепил глаза, уже восходило солнце, поднимая туман. Купив билет до какой-то рандомной станции, я переселился в электричку на Ижевск. Смотреть на уральские виды за окном было очень интересно, попадались даже старинные виадуки, но периодически я вырубался в сон. Наконец день вступил в свои права, туман рассеялся, и яркий свет солнца окончательно меня разбудил. Электричка ехала уже пятый час, я въехал на территорию Башкирии, вернее, её северных районов. На станции Янаул (по-местному Янауыл) пришли контролеры, и обычные «договоры» не помогли: пришлось заплатить полную стоимость до Сарапула (наугад). Пока я ехал дальше в расстроенных чувствах, мне пришла в голову великолепная идея – срезать.

Да-да, именно срезать. Электричка идёт в сумме почти 8 часов, делая при этом крюк через Агрыз. А от Сарапула до Ижевска идёт прямая трасса! Вот, думаю я, сейчас всех перехитрю, быстрее доберусь. Наверное, я такой буду не один, так что не заблужусь и не потеряюсь. Выхожу вместе с народом в Сарапуле. Сразу от вокзала народ загружается в многочисленные микроавтобусы без маршрутных знаков и автомобили бомбил. «На Ижевск, 200 рублей! Поехали, ребят?» – хватает за рукав зазывала. Но я нахожу провожатого из местных, белобрысого парня, и еду вместе с ним на городском автобусе до автовокзала. Там в кассу стоит очередь, и подозрительного вида мужики ходят вдоль неё, повторяя ту же мантру: «На Ижевск едем, 120 рублей, два места осталось, автобус сейчас отправляется!» Сохраняю спокойствие и приобретаю билет в кассе за 90 рублей. Зелёненький корейский автобус отправляется через 10 минут. Я удобно располагаюсь в кресле и представляю себе rage-комикс, где пассажиры электрички с окей-фейсами торчат в Агрызе на обороте, а я такой fuck-yeah еду в Ижевск! Но недолго продолжалось моё торжество. Только промелькнул за окном выездной знак из Сарапула, как у автобуса лопнуло колесо. Пока водитель, кряхтя, доставал запаску, ставил домкрат и крутил винты, мой фейс вытягивался в самый настоящий «FFFUUU…». Мимо проскрипел раздолбанный «ПАЗик», следующий рейс, и часть пассажиров пересели в него. Я последовал их примеру, и уже в дурном настроении смотрел на уныло проплывающие мимо берёзы, лишь начинающие цвести. Но мой баттхёрт достиг космических масштабов, когда зелёненький «кореец» с новым колесом обошёл нас по встречке. И я готов поспорить, я видел тролльфейс в окне, эту руку, машущую нам: «До встречи в городе!»

Ориентироваться в незнакомом городе без карты сложно даже опытному путешественнику. Казалось бы, куда в первую очередь надо направиться? Автовокзал, особенно с названием «Южный», может находиться на любой окраине, но уж железнодорожный, решил я, должен быть средоточием всей городской инфраструктуры. Поэтому я вылез из проклятого «ПАЗика» посреди какой-то промзоны, откуда, как меня уверяли, ходит трамвай до станции. Действительно, прогремев около 15 минут по каким-то деревням, я очутился на вокзале. «Уважаемые пассажиры, прибывает электропоезд сообщением Красноуфимск – Ижевск». Всё-таки я опередил электричку! На какие-нибудь пять минут. Дальше было хуже. Поглядев по сторонам, я осознал, что нахожусь не просто на окраине города, я нахожусь в самой его заднице.

Собственно, дел в городе у меня было немного: пообедать и выйти в инет. Решив, что с первым проблем не будет, я взялся за второё. Спросив у яндекса в телефоне, я узнал, что wi-fi есть на некой Пушкинской улице. «Как проехать на Пушкинскую улицу», – спросил я на трамвайной остановке. «Можете до центра доехать». «А какая это остановка?» «Ну центр!» В трамвае я убедился, что остановка так и называется: «Центр». Поскольку в салоне ничего не объявляли, я вышел где-то, где мне показалось, должна быть торгово-деловая часть города. Город круто поднимался на холм, но впечатления не производил: пятиэтажки и многоэтажки. Долго я ходил взад-вперёд по Пушкинской улице, то и дело останавливаясь и проверяя ноутбук. Интернета не было. Времени оставалось немного, хотелось есть, а от жары начала болеть голова. Меня даже не впечатлило наличие на улицах старых ламповых «ЛиАЗов-677». Нормальных едальных заведений найти мне не удалось, поэтому я плюнул на всё, вернулся на вокзал, купил пива и чебуреков и с этим богатством поселился в электричке-экспрессе Ижевск-Казань на ближайшие четыре с половиной часа. Без особого интереса я изучал в окно мелькающие леса и колоритные названия – Можга, Вятские Поляны. Потом стемнело, и я включил плеер.

В Казани у меня было забронировано место в хостеле, удивительно дешёвом для России – всего 500 рублей. Он находился в паре станций метро от центра, но по расписанию электричка прибывала в 23:00, и другие пассажиры подсказали мне, что на метро я вряд ли успею. В любом случае не успел бы: когда уже въехали в город, нас почему-то ещё целый час катали туда-сюда по запасным путям, в результате на вокзал добрался уже под полночь. Пройдя мимо какой-то стройки, я попал на стоянку такси, и передо мной возник рослый татарин – водитель. «Тебе куда?» Называю адрес: «Улица Сулеймановой, дом такой-то, корпус…» «Триста!» «Чё-т много, – начинаю торговаться я. – В Екатеринбурге за большее расстояние отдал 150, а Казань чем хуже?» Сторговались на двести. Тут фраза, которую я бы ожидал услышать от кавказца-бомбилы в Москве: «Слушай, я что-то плоховато знаю, как туда ехать… Это рядом с Ашаном что ли?» Отвечаю, что сам тут впервой, и вообще это таксисты должны знать, где в городе что. Он куда-то меня повёз, потом стал звонить товарищу, ничего не узнал. «А что там вообще?» Я отвечаю: «Хостел. Гостиница маленькая». Таксист очень заинтересовался, спросил, сколько там стоит койка. Потом мы позвонили в хостел, и администраторша долго объясняла водителю, как доехать. Видимо, объяснила доходчиво, так как он сразу тронул с места, и через пять минут мы были на нужной улице, в тёмном дворе среди одинаковых четырёхэтажных новостроек в стиле «новый ориентализм».

«Где-то тут должно быть», – бормотал водитель, вглядываясь в таблички на домах в поисках нужного корпуса. Так мы кружили по дворам ещё несколько минут, пока в конце концов я не позвонил в хостел и не договорился, чтоб меня встретили. Водитель вышел вместе со мной на улицу. «Ну что, 250? Видишь, я тебя прямо до места довёз, и ещё с тобой тут стою жду». Я оторопел от наглости. «Ну нет, не было такого уговора. Двести». «Хорошо, но это будет на твоей совести», – злобно буркнул татарин, но я и глазом не моргнул.

Открылась дверь в одном из тёмных домов, и полоска света пересекла двор. Молодая девушка-администратор подошла к нам, потому что больше во дворе никого не было. Хостел оказался очень уютным, а главное – абсолютно пустым. Мне достался восьмиместный номер целиком, так что можно было разложить все вещи, раскидать носки, и через полчаса я уже смотрел сны.

24 апреля 2012.

Наутро шёл дождь. Я оставил вещи в камере хранения на вокзале и твёрдо решил: пора метнуться на юг. Я отстоял очередь в кассу дальнего следования и купил билет до Астрахани. А теперь можно посмотреть Казань. Поскольку дождь не утихал, я начал осмотр города с его подземки – знаменитого казанского метро, в котором нельзя фотографировать. Оказалось, что в нём нельзя делать ещё несколько других вещей. В нём нельзя выходить из поезда с надеждой дождаться следующего, поскольку интервалы движения достигают 20 минут. А если уж не повезло выйти, то нельзя сидеть на месте, потому что на станциях реально холодно! Что касается внутреннего убранства, то впечатляет только станция «Кремлевская», украшенная росписью и мозаиками. Остальные – просто красивые, современные. Я так и не дождался оригинальных казанских метропоездов, которые видел только на фотографиях: ездил только на «Русичах», ничем не отличающихся от московских.

Осмотр наземной части города я решил начать с более окраинных районов – Аметьево (оно же Ометьево, потому что татарский звук «ә» тяжело передать в русском языке). Это оказалась чуть ли не деревня, и в узкие неасфальтированные улицы я даже побоялся соваться с фотоаппаратом, пошёл по той, которая казалась мне главной и называлась Моторной. Те, кто бывал в Казани, много говорили о разрухе, и она предстала перед моими глазами, когда я спустился по узкой деревянной лестнице в нижнюю часть города.

Говоря о Казани, нельзя не упомянуть подробней о стиле «новый ориентализм». Современные архитекторы Поволжья вместо стекла и металла предпочли создать нечто своеобразное, как-то близкое по духу поволжским народам – татарам, марийцам. В изгибах арок и башенок слышится не запад, а восток – тот восток, которого никогда не было в русской архитектуре.

Говорят, особенно выделяется своими новостройками Йошкар-Ола, но в этот раз я туда не доехал. Целые кварталы старой Казани сносятся и застраиваются современными зданиями – но не такими, к каким мы привыкли в Москве. Процесс смены поколений находится в самом разгаре, поэтому типичный вид центра Казани – рядом с сияющими хоромами, только что сданными под ключ, зияет котлован, тщетно старающийся прикрыться фиговым листочком гофрированного забора.

Пешеходная улица Баумана, которая считается казанским «арбатом», произвела на меня не лучшее впечатление. Практически каждое здание на ней полузаброшено: первый этаж сверкает нарядной витриной модного магазина, а второй грустно взирает на гуляющих бельмами пустых окон с грязными стёклами. Большая часть фасадов хотя бы приведена в парадный вид, но некоторые здания так и стоят в руинах. Целый квартал занимает серое конструктивистское здание, которое было бы по-своему привлекательно, не будь оно на капитальной реконструкции, но оно не вписывается в архитектурный облик улицы.

Не в силах выносить этого зрелища, я поднялся по переулку на следующую улицу – Кремлёвскую, и она выглядит намного благополучней. Как раз к тому времени закончился дождь, выглянуло солнце. Я подошёл к кремлю и был поражён видом заречной части города: она полностью скрылась в тумане, над которым по небу плыли верхушки портовых кранов. Теперь я даже был рад, что утром шёл дождь.

Весь кремль имеет выпуклую форму, так как находится на самой верхушке крутого холма. Из самой высокой его точки устремляется в небо башня Сюмбике, удивительно тонкая для своей высоты и опасно кренящаяся под тяжестью веков. Группы туристов непрестанно фотографируются на фоне мечети – единственного современного здания кремля. Делиться впечатлениями мне было не с кем, так что я не стал даже обходить всю территорию и спустился на другую сторону холма. Передо мной открылся вид на гигатский Дворец Земледельцев, шикарнейший, даже чересчур пафосный новодел в безумно эклектическом стиле: здесь и классицизм, и барокко и даже готика, а также немного ориентализма – без него в Казани никак.

Пока я сидел на лавочке, изучая карту и окрестные виды, ко мне подсел словоохотливый дед, из тех безумцев, которые любят выплеснуть случайному встречному обилие своих эмоций. «Как мне нравится Казань – вон сколько всего построили! Вот Ульяновск мне не нравится, там ничего не строят, одни старые здания!»

Левее Дворца, вдоль берега реки, пузатыми башнями высились элитные готические коттеджи. За ними ещё виднелись остатки убогих лачуг с покосившимися заборами.

Я поднялся по улице в верхнюю часть города. Когда Иван Грозный взял Казань, он переселил всех татар за канал Булак, а верхний город сделал русским. Он и сейчас имеет вид типичного губернского города 19 века, слегка разбавленного хрущёвками. Несмотря на накатывающую усталость, я наслаждался спокойствием и умиротворением, царящим здесь. Даже площадь перед высотным зданием администрации, вся заставленная автомобилями, была намного спокойней, чем нижние районы. Я прошёлся по тихому парку и вновь спустился к реке.

Теперь, по совету путеводителя, я направился в Старотатарскую слободу. Правда, и там татарской атмосферы я не почувствовал. Единственное её проявление было в обилии мечетей и паре-тройке надписей на татарском, не дублированных по-русски.

Когда-то слобода была застроена двухэтажными домами, оставшиеся из которых имеют мемориальные таблички: «Дом Шамиля», «Дом Ахмета» или с другими мусульманскими именами.

Но сейчас очень многие дома были снесены, и на их месте возводились весьма безвкусные, в отличие от центральных улиц, новостройки. У меня были выписаны ещё названия улиц, проходящих ближе к железной дороге, но я не нашел там ничего интересного. Там стояли панельные пятиэтажки, а детские площадки были заполнены, пожалуй, даже не татарами, а таджиками и узбеками со своими детьми. Уже начинало темнеть, и я не был уверен в безопасности этих районов, так что поспешил на вокзал. Выбранная мной улица пролегала через гигантский, уже закрытый в это время базар. Казалось, он никогда не кончится.

Снова начался дождь, и я скрылся в макдоналдсе, чтоб выйти в интернет и попытаться найти кого-нибудь в Астрахани, куда я через час должен был выехать на поезде.

Астрахань и аноним 25 апреля 2012.

За окном ярко светило солнце, и поезд Казань-Астрахань уже приближался к Саратову. Я гадал уже десятый сканворд вместе с Виталием Ивановичем, заслуженным работником завода «КамАЗ». Виталий Иванович уверенно вписывал в клеточки слово «коровелла» и очень удивлялся, что «кошалот» поперёк не подходил. С полки напротив застенчиво улыбался, стреляя чёрными глазками, таджик Али. Время от времени он доставал из своего гигантского баула свою зелёную жевательную дрянь. На боковом месте грызла семечки пухленькая девушка, преподаватель органа в астраханской консерватории. Виталий Иванович с гордостью похвалился, что его старшая дочь играет на пианино в одном из костромских оркестров, а младшая – саксофонистка, и сейчас находится на гастролях с одной знаменитой татарской скрипачкой.

Вокзал в Пензе, где мы стояли почти 40 минут, мне очень понравился: прямо в зале ожидания можно было совершенно бесплатно выйти аж в две wi-fi сети. Этим я воспользовался, чтоб отписаться в своём треде на Дваче с просьбой к астраханским анонам, не желает ли кто погулять со мной. А вот Саратов, за те 10 минут, пока я бегал в аптеку, для меня оправдал своё прозвище – «Засратов». Белобрысая девушка-аптекарша нахамила мне за то, что я, видите ли, отвлёк её от важного телефонного разговора с подругой: «Подожди-ите! Вы что, не видите, что я за-ня-та?»

Вечером въехали в бескрайние степи.

26 апреля 2012.

Теперь я был на югах, и мог сменить надоевшие джинсы на белые шорты. Но что такое? Несмотря на то, что день обещал быть жарким, местные пацанчики как один ходили в чёрных трениках! Я не встретил на улицах города ни одного человека в шортах, из-за чего боялся выглядеть наивным приезжим, приманкой для гопоты. Но напротив, к моему удивлению, у меня трижды спросили дорогу. На третий раз я даже полюбопытствовал: «Неужели я похож на местного?» Даже сумка с фотоаппаратом не привлекала внимания: люди с похожими барсетками попадались на каждом шагу. Постепенно я успокоился: Астрахань оказалась вполне культурным городом.

Один из спрашивающих дорогу оказался совсем не туристом. «Меня зовут Камиль», – протянул он руку и вдруг, раскрыв свой чемоданчик, принялся впаривать мне какую-то парфюмерию. Спасибо, не надо – еле отвязался. Если Казань не произвела на меня впечатления нерусского города, то Астрахань выглядела совсем иначе. Едва ли не каждый третий прохожий имел смуглый цвет кожи и характерные черты лица. Многие носили тюбетейки, попадались и девушки в парандже. Впрочем, меня это все ничуть не смущало, Астрахань тоже не была исконно русским городом, и многонациональность ей вполне к лицу. Обнаружился тут и шикарнейший новострой в том же стиле ориентализма – здание театра оперы и балета.

Прогуливаясь наугад, я попал в райончик старинной застройки – Северную слободу. Типовые двухэтажные многоквартирные домики XIX века образовывали идеально прямоугольные кварталы. Внутренние дворы, казалось, целиком состояли из застеклённых деревянных террас – главная особенность Астрахани.

Казалось, жизнь здесь застыла на полтора или два века. В одном из дворов был пожар, который уже почти потушили к моему приходу. Эвакуированные жильцы взволнованно обсуждали происшествие, столпившись на улице. Обитатели соседних домов стучались в окна своим знакомым, передавали последние новости и обсуждали всякие прочие сплетни. Машин на ухабистых улицах почти не было, и отовсюду доносилась людская речь – то, чего в шумных городах и не услышишь.

Я отложил прогулку по центральной части города на потом и направился в более оживленные районы близ вокзала – найти парикмахерскую. Постригшись и преобразившись, я продолжил изучать город. Кварталы между бульваром Карла Маркса и железной дорогой представляли собой древние, вросшие в землю деревянные избушки, которым, на вид, могло быть и 100 и 200 лет.

Их активно расселяют, сносят и строят на их месте многоэтажные дома. Я прошёлся и по новостройкам по другую сторону железной дороги – обычные панельки.

Я снова вернулся в центр и теперь принялся за осмотр центральной части города, обозначенной на карте как Белый город. Но после атмосферы Северной слободы центр меня уже не впечатлял. Здесь были и типичные доходные дома 19 века, и сталинки – всё вперемешку, как и в Москве. Улицы были разворочены, укладывали вездесущую брусчатку. Я ожидал, что как и в Плёсе, в Астрахани самое красивое место будет на набережной, где заканчиваются маршруты круизных теплоходов, но ошибся. Набережная вовсе не впечатляла: среди скверов одиноко торчали современные памятники, а за деревьями скрывались элитные новостройки. Самым эффектным местом в городе оказался Кремль. На площади перед одной из башен обнаружился памятник Ульянову Илье Николаевичу – бородатому широколицему мужику. Я не знаю, почему памятник стоит именно в Астрахани, мне казалось, что отец Ленина жил в Симбирске. Интересно, чем, кроме сына, прославился Илья Николаевич…

Ладно, я обошёл почти три четверти периметра кремля, прежде чем обнаружил вход с верхней части крутого холма, на котором расположены стены. Войдя внутрь, я случайно примкнул к небольшой школьной экскурсии. Молодая учительница рассказывала об архитектурных особенностей храмов кремля. Прилежные десятиклассницы внимательно слушали и старались отвечать на вопросы. Хулиганистые десятиклассники маялись от безделья где-то в сторонке. Я постарался восполнить недостаток слушателей мужского пола, и учительница не имела ничего против. На территории кремля стоят две главных церкви, одна старая, в русском стиле с галереей, а другая более поздней постройки, уже с заметными влияниями западноевропейской архитектуры. Больше всего впечатляет резная кирпичная кладка.

Учительница обратила внимание на небольшие скульптуры на круглых медальонах. Скульптуры нетипичны для православных церквей, и высказывалось предположение, что это первый и не самый удачный опыт русских зодчих подражать европейской моде, что и могло объяснить странные, нелепые пропорции фигур.

Наступила середина дня, и стало очень жарко. Я купил холодной минералке в небольшом тенистом парке и после недолгого отдыха продолжил прогулку. Прямо напротив кремля в начале 1930-х был выстроен конструктивистский жилой комплекс, выкрашенный в характерную бело-красную гамму. А с другой стороны кремля целый квартал занимало длинное сталинское здание – вот куда селили партийных деятелей того времени. Я предпочёл углубиться в кварталы маленьких старинных домов, двигаясь в направлении рынка. Атмосфера там уже была не та, что в Северной слободе, но тем не менее попадались очень интересные деревянные строения.

Рынок находился у слияния каналов. Это был настоящий мусульманский базар, особенно характерно он смотрелся на фоне высокой мечети. Следуя рекомендациям Варандея, я перешёл по мосту в Южную слободу. В архитектурном плане она мало отличалась от типичного частного сектора русских городов, но здесь на улицах не было видно ни одного славянского лица! На длинной Казанской улицы я насчитал целых пять мечетей, скромных и пышных.

На воротах мечетей висел ящик с надписью «Садакъа» – «пожертвование». Впрочем, я совершенно не чувствовал никакого неудобства от того, что иду по этой пыльной улице один, в белой майке с пони, в тёмных очках и с фотоаппаратом наперевес. Всё-таки Астрахань – туристический город, как писал Варандей, и к приезжим здесь относятся нормально – хотя в этой части города туристов обычно не встретишь.

Обедал я в случайно обнаруженной «Столовой №1» на той же Казанской улице, где за какие-то 30 рублей взял тарелку сытного супа. Я так и не смог зарядить телефон на вокзале (вот уж где пригодились бы Денискины отчеты о нахождении розеток), так что лишь сейчас решил включить его и проверить, нет ли смс-ок. Внезапно они были – от местного анона, который прочитал моё воззвание на Дваче. Для меня это был как глоток свежего воздуха среди южного зноя и духоты, от которой у меня уже начинала дуреть голова. Анон предлагал встретиться у входа в Кремль, и я пообещал, что он меня непременно узнает, даже если у меня телефон полностью разрядится.

Через полчаса я уже стоял у кремля и всматривался в лица прохожих. Мимо прошли уже несколько ребят, которые могли быть завсегдатаями имиджборд, но лицо этого скромного интеллигентного парня в очках было самым характерным. А ему было достаточно заметить картинку на моей футболке – не говорящее ничего «непосвященным», изображение поняшки Дерпи сразу выдавало во мне человека, знающего, что такое имиджборды. Кажется, я не стал спрашивать имени у моего нового знакомого, ну а даже если бы и спросил, что оно мне даст? Он оказался анимушником, но весьма умеренным, количеством тайтлов не хвастался, а на сходки не ходил. Съездил однажды с товарищем в Америку на work & travel, всю дорогу рассказывал прохладные истории. А шли мы с ним, по моей просьбе, на вокзал. Я обрисовал свою ситуацию и объяснил, что мне нужна помощь. Я не рассчитывал на вписку, но без заряженного телефона я рисковал уйти в информационную блокаду на следующие несколько дней, пока снова не доберусь до розетки или вписки. Свою квартиру аноним не мог предложить по каким-то семейным обстоятельствам, так что он позвонил тому самому приятелю, с которым ездил в Америку, и мы отправились к нему на окраину города. Признаться, к тому времени я уже изрядно утомился, и ноги начинали отваливаться.

Приятель был совсем не против, чтоб я оставил у него рюкзак и телефон на зарядку, а тем временем мы втроём уселись во дворе с пивком. Поговорить нам было о чём. Мы поделились и дорожными байками, и опытом сидения в интернете, музыкальными вкусами, списком любимых компьютерных игр и многим, многим другим. Я совершенно не беспокоился ни о чём, все бытовые проблемы отошли на второй план, и я искренне наслаждался весельем своего положения: я за тысячу километров от дома пью пиво с анонимными знакомыми, не имея ни видов на ночлег, ни плана дальнейшей поездки. Южная ночь наступила быстро: как будто кто-то повернул невидимый выключатель, и стало темно. Ребятам было пора расходиться, и мы вернулись в квартиру приятеля.

Здесь я попросил позвонить. В Ростовской области меня ждала тётя, которая давно приглашала нас с мамой в гости, но случай заехать к ним предоставился лишь сейчас. Мама договорилась, что я приеду, но я должен был позвонить, когда буду в пути. Я набрал нужный номер и приготовился услышать радостные приветствия… «Здравствуйте, а это Анна Юрьевна? А это Андрей из Москвы…» Через минуту я недоумённо смотрел на трубку, из которой доносились короткие гудки. «Андрей? Родственник? – прежде чем положить трубку, спрашивал уже дядя Марат. – Нет у нас никаких Андреев-родственников». Меня явно приняли не за того, и пришлось просить маму наутро позвонить им и объясниться. Что ж, я ничуть не унывал и был настроен оптимистично: что бы ни случилось, я в вольном путешествии, я не только не знаю, куда поезду завтра, но и даже где буду ночевать сегодня.

С работы вернулась мама приятеля и поинтересовалась, кто я такой. Я предпочёл быть полностью откровенным. «Мы списались по интернету, я путешественник из Москвы». Мама устроила мне осторожный допрос: сколько мне лет, где я учился, где работаю, чем занимаюсь. В конце концов она сказала так: «В душ я тебе позволю сходить, ужином накормлю, а вот спать не положу. Сам понимаешь, был бы ты хоть близким знакомым…» Это было ровно вдвое выше моих ожиданий, ведь я уже рассчитывал идти мыться в вокзальном душе, так что с радостью принял ограниченную степень гостеприимства. Ужин оказался более чем сытным, в душе я с облегчением смыл дорожную пыль, и после таких прелестей домашнего уюта не имел ничего против, когда меня выставили на улицу в ночную Астрахань. Мой новый приятель-аноним вызвался проводить до центра, где я поблагодарил его за приём и отправился навстречу неизвестности.

Если не считать вариантов возвращаться в Москву, или с неизвестной целью ехать в казахский Атырау, или пытаться что-то найти в дельте Волги, единственным перспективным направлением из Астрахани было западное – в сторону Ростова. Опыт ночевки в степи у меня уже был, дождя не ожидалось, и план действий выработался сам собой. Я взял такси за 100 рублей до заречной части города, а дальше отправился пешком на трассу.

Западная окраина Астрахани оказалась совсем не такой, как я ожидал. Она была застроена преимущественно деревянными домами, примерно каждый третий был заброшен. Прохожих на улицах не было вообще, что только усиливало кажущийся ужас моего положения. Ведь страшно себе вообразить, что подумал бы здравомыслящий человек, если бы я ему сказал, что нахожусь ночью в незнакомых трущобах чужого города, совершенно один, с вещами и деньгами, иду по направлению ростовской трассы… Но я почему-то был абсолютно в себе уверен. Верно, я знал, что что бы ни случилось, я найду выход, потому что ни к чему не привязан. Стараясь не топать, я шел по тихой улице, и чуть было не испугался, когда за очередным углом на меня дохнули пивным перегаром представители местной молодёжи в кепках и трениках. Впрочем, на моё появление они отреагировали абсолютно равнодушно и продолжили флегматично грызть семечки. Я не снизил скорости и не перешел на бег, я был абсолютно спокоен.

Город никак не кончался. Когда я свернул по указателю на Элисту и Ростов, начались какие-то промышленные территории, а потом рабочий посёлок из белых пятиэтажек. На его окраине шумел ночной клуб, доносился смех и матюки. Здесь кончалась Астрахань, а за железнодорожным переездом начиналось село Трусово. И тут я понял, что вот там как раз мне не место: прямо посреди улицы маячила какая-то компания, и встречи с ними я планировал избежать. Выбор был невелик, и я зашагал по шпалам железной дороги. Это была однопутка в сторону Дагестана, но я планировал лишь отойти в сторону от деревни, углубиться в степь и улечься там. Опыт ночевки в степи был под Абаканом, правда, тогда у нас были палатки. Я протопал по шпалам в обход села, прошёл станцию, и где-то на отшибе увидал недостроенный коттедж из силикатного кирпича. Стройка была давно брошена. Я перелез через забор, подобрал какой-то лом и с фонарем обошёл всю небольшую территорию – никого. Коттедж без крыши был непривлекательным местом для ночёвки, хотя много лет назад в Мацесте это нас не смутило (см. «Кавказ 2000»). Но на этой стройке я обнаружил навес для рабочих, где валялся линолеум, спинка от дивана, а также стоял столик. На этом диване я и устроился в своём спальнике, положив лом рядом с головой и засунув ценные вещи в спальник. Теперь – сон на четыре часа, изредка прерываемый тепловозными гудками со станции.