Русская Бельгия

Вы хотели бы пожить на острове посреди Сены, надышаться романтическим воздухом Парижа и ощутить себя иностранкой? Я тоже. Эта мечта была настолько заветной, что осуществление ее казалось невероятным. Где Париж и где я! Но в жизни случаются и не такие чудеса! Кардинальный поворот в судьбе - и муж, настоящий волшебник, старается исполнить даже невыраженные мной желания.

Утро было расписано: в 7.00 приходит машина, чтобы подбросить нас в Халле, оттуда 9 минут электричкой до Брюсселя, а там скоростной Талес на Париж! Часы показывают 7.15, а машины нет. До поезда четверть часа, ровно столько, сколько обычно занимает этот путь. Муж невозмутим. Стараюсь соответствовать. Как мы мчались по узким бельгийским дорогам! Хорошо, что суббота: основное народонаселение нежится после трудовой недели в постели в предвкушении двух дней в любимом доме.

В Брюсселе супруг непременно пожелал купить ежедневный вестник.

- Дорогой, до отправления 5 минут, - попробовала протестовать я.

- Поезд задержится, успею, - услышала в ответ, и половина моя удалилась, нисколько не торопясь.

Когда строго в назначенное время машинист объявил на трех языках отправление, в голове пронесся ураган мысле-вопросов: Что делать? Выйти? А если он все-таки успеет сесть в последний вагон? Позвонить? Но его мобильный у меня в сумочке. Если не успел, что делать одной в чужой стране? Как добраться до гостиницы? Хорошенькое свадебное путешествие!

Опасения начинали обретать отчетливые контуры паники, когда он опустился в кресло рядом и безмятежно принялся за чтение газеты. Окей! Буду вязать салфетку. Сначала крючок попадал лишь в каждую вторую петлю, через некоторое время меткость возросла, трясучесть уменьшилась. Очень рекомендую, милые дамы, когда хочется закатить дражайшему скандал. Повернулась к нему с ангельским выражением лица: «Дорогой, ты знаешь, как сильно я тебя люблю?!»

А за окном мелькали почти российские пейзажи, только более помытые, причесанные. Я еду в Париж – столицу моды, вина и духов, прекрасных женщин и галантных мужчин… Разве это не счастье?

Перед Парижем показалось, что и на железной дороге бывают пробки! Прибыли с полуторачасовым опозданием. Первое впечатление о городе – Северный вокзал. Толпа народу всех мастей: европейцы в неброском унисексе, негры в ярких балахонах, какие-то неформалы в черно-фиолетовом раскрасе и рваных колготках… Не буду расстраиваться! Вокзал – не показатель того, что и население города таково.

Спустившись в метро, оказались на станции Сталинград. Мне непременно надо сфотографироваться рядом с названием родного города! Муж долго выбирал ракурс, вокруг почему-то находились одни африканцы. Потом пожалела, был бы чудный кадр: златовласка и семь негров.

Парижское метро не оказывает такого яркого впечатления, как московское, станции не похожи на дворцы, электрички ходят с интервалом в 6 минут, но в вагонах свободно, есть откидные сидения у двери, продуманы поручни на площадке, где в московском метро люди-сельди, поддерживаемые лишь телами друг друга, колышутся в такт движения поезда на стрелках.

Бросив вещи у портье гостиницы, первым делом направились к Эйфелевой башне. Толпа народу сравнима с жаждущими увидеть Ленина в советские времена! Часа 4-5 придется простоять! Но что это? Какая-то женщина протягивает билеты. Оказалось, ее друзья не успели прийти. Повезло! Входим в лифт, первый уровень, железная сетка закрывает вид, делая нас похожими на птиц в клетке. Как символично! Обходим вокруг, взирая на город с птичьего полета. Чтобы подняться на следующий уровень, нужно взять новый билет и снова постоять в очереди. Вероятно, я бы поднялась выше, но муж ждать не хочет, нетерпеливый, да и высоты не любит. Он восхищался ажурной конструкцией башни, гладил железные балки, удивлялся, что при весе в 10 тысяч тонн башня воздействует на землю с давлением, сравнимым с тем, что оказывает человек, сидящий на стуле. Ну что ж, это мужские игрушки. А вот женские: останавливаюсь перед вертушкой со старыми фотографиями. Акробат Зазу красит Эйфелеву башню без страховки, свободно балансируя над пропастью в 300 метров с ведром и кистью. На косметический ремонт тогда ушло 60 тонн краски. А вот двое влюбленных на балконе Бастилии. Какое чудо эти старые фотографии! Как трогательны! Надо тоже сделать кадр на фоне Эйфелевой башни, вдруг через 30-40 лет и наши лица будет кто-то разглядывать на старых снимках и восхищаться!

Сразу у подножия башни начинается Марсово Поле - великолепный парк со своей историей. Он был разбит в 18 веке и первоначально служил плацем для занятий курсантов военной школы, расположенной у входа, потому и назван был в честь римского бога войны. В 1780 году Марсово Поле было открыто для публики, которая присутствовала 27 августа 1783 года при запуске братьями Монгольфье первого воздушного шара, а 14 июля 1790 отмечала первую годовщину взятия Бастилии. Затем здесь был ипподром, а а позже организовано пять Всемирных выставок, одна из которых (в 1889 году) подарила Парижу его нынешний символ - Эйфелеву башню.

Сегодня парк - излюбленное место отдыха жителей города и туристов. На его территории есть уголок для детей: музыкальная сцена и кукольный театр, аллеи с цветами и деревьями, дарящие ощущение покоя и свободы. Вот молодежь на зеленом ковре играет в футбол, рядом нежатся под лучами солнца влюбленные парочки, а здесь туристы с неизменными гамбургерами и снятой обувью… Никто не гоняет с газонов, отдыхающие бродят по траве босиком, не боясь встретиться с результатом работы пищеварительного тракта какого-нибудь друга человека. Хорошо! И по всем аллеям бродят негры с эйфелевыми башнями всех размеров, нанизанными на проволоку, как ракушки.

В конце парка – Эколь милитер, Военная школа, созданная для того, чтобы небогатые дворяне могли получить военное образование. Построил ее во второй половине XVIII века архитектор Жак-Анж Габриель. Комплекс занимает территорию целого квартала, северным фасадом, украшенным статуями, символизирующими Силу, Мир, Францию и Победу, выходя на Марсово поле, а главным входом — к площади Фонтенуа. При Людовике XV здесь обучалось до 500 выходцев из обедневших дворянских семей. В течение года молодой Наполеон постигал военную науку, окончив школу в звании второго лейтенанта артиллерии. В 1787г. Военная школа была упразднена, в 19 в. здание служило казармами. В настоящее время здесь вновь военные - Академия. Экскурсий по Академии нет, а потому, просто полюбовавшись его классическими формами, идем дальше – к Дому инвалидов, точнее это даже не дом, а целый район зданий, где может разместиться 7000 человек. Построен он в 1670 по приказу Людовика XIV как дом призрения заслуженных армейских ветеранов . Это первый инвалидный дом в Европе. Сегодня он по-прежнему принимает пострадавших в военных конфликтах воинов, в нём также расположены несколько музеев и военный некрополь .

Собор Дома Инвалидов сооружался в качестве личной часовни Людовика XIV. Фасад собора - образец изящества и симметрии: колоннаду двойного ордера венчает купол, над которым укреплен массивный барабан в окружении парных колонн, откуда устремляется ввысь изящный купол, украшенный гирляндами и цветами. Все сооружение венчает грациозный фонарик со шпилем, вознесшийся на высоту 107 метров от земли.

15 декабря 1840 года сквозь неожиданно налетевшую на Париж пургу к главному входу проследовал кортеж с прахом Наполеона-Бонапарта. "Как только появился катафалк с Императором, прятавшееся до этого в облаках солнце засияло вновь", - писал Виктор Гюго. С тех пор, окруженный названиями завоеванных городов, здесь покоится Наполеон I. Тело Бонапарта находится в пяти гробах, сделанных из олова, красного дерева, два гроба из свинца и последний - эбенового дерева. Рассказ о его победах - на мраморном полу и куполе. В 1989 году купол был вновь позолочен, на что пошло 12 кг золота.

К Собору примыкает церковь Людовика Святого, прозванной "солдатской", где хранятся неприятельские знамена, захваченные в кампаниях с 1805 года до 20 века. Сегодня здесь выставлено более сотни знамен и штандартов. В склепах под церковью похоронены увенчанные победами маршалы Журдан, Удино, Груши, автор "Марсельезы" Руже де Лиль.

В Музее Дома инвалидов можно осмотреть экспозиции античного оружия (13-17 век), французских пушек, мировых войн (1871-1945). Пока муж осматривал 60 бронзовых пушек, отражающих 200 лет французской истории, я остановилась у витрины с одетым по форме русским солдатом. Очень интересно также было увидеть форму воинов Оттоманской империи, персидских, китайских армий далеких времен. В музее Шарля де Голля можно посмотреть отрывки из фильмов о жизни первого президента Пятой республики.

Выйдя под лучи летнего солнца, я, пока супруг спрашивал что-то у тощего черного полицейского, наблюдала за пухленькой монашкой с кинокамерой. Вот она, поднявшись на цыпочки, пытается что-то рассмотреть за забором, вот, прикусив кончик языка, снимает с воодушевлением блестящий купол Собора Инвалидов, не обращая внимания на людей-муравьев, снующих туда-сюда.

Ноги начинают просить отдыха. Пожалуй, пора отправляться в гостиницу. Отель де Лайят – небольшой белый кораблик, причаливший к острову посреди Сены. Никаких долгих формальностей: назвал имя – ключи на руках. Комната небольшая, но все необходимое в наличии: кровать, душ, туалет, кондиционер (незаменимая вещь, когда температура под 30) и утренний завтрак с хрустящими круасанами, непременным соком, йогуртами и бутербродами.

Ополоснувшись (лето в этом году везде жаркое!) и отдохнув часок, отправляемся в индийский ресторанчик. Рис со специями, креветки в каком-то сладковатом соусе, кальяны, благовония, расслабляющая и успокаивающая нега Востока – очень своевременно.

Ночной сон освежил, и на следующий день мы снова бодры и готовы бродить по парижским улочкам до вечера.

- Куда сегодня? – спросил любимый.

- Нотр-Дам, - без тени сомнения ответила я.

Мюзикл разнес историю Эсмеральды по всему свету. Как же можно быть в Париже и не увидеть большой колокол, ирреальный мир химер, смотрящих иронично и задумчиво на раскинувшийся далеко внизу город, не прикоснуться к атмосфере, в которой жили, любили и страдали герои?

Стой! Hе покидай меня, безумная мечта! В раба мужчину превращает красота. И после смерти мне не обрести покой, Я душу дьяволу продам за ночь с тобой.

Как поэтично! Русский перевод кажется более возвышенным, чем французский оригинал, где герои пытаются заглянуть под разноцветную юбку цыганки!

Мир, в котором обитал бедный Квазимодо мне представлялся более огромным и темным после прочтения романа Гюго. Двуглавое здание Нотр-Дам, самого большого собора Парижа, показалось небольшим, но, обойдя его вокруг, я поняла, что за фасадом с бесшпильными башнями прячется внушительное здание, оценить истинные размеры которого можно лишь с боковой стороны или сзади. С площади, от которой расходятся все дороги Франции (здесь расположена бронзовая доска с надписью 0 км), в храм ведут три двери, украшенные многочисленными статуями. Над центральным входом - большое круглое окно-розетка, диаметром в 10 метров, тончайшей ажурной работы по камню и цветному стеклу, ему уже семь веков, но кажется, время не властно над творением рук мастеров, так же великолепны витражи и две боковые розетки. Поднявшись по переходам на южную башню высотой около 70 метров, попадая в мир гротескных монстров, ощущаешь, что Париж лежит у твоих ног! А в голове звучит хриплый голос Эдит Пиаф: «О Пари! О Пари…»

Музей де Орсей, который муж непременно хотел посетить, расположен неподалеку, на другом берегу Сены. Жан-Франсуа увлечен импрессионистами. Мы видели собрание Пушкинского музея в Москве, теперь он хочет показать мне французскую коллекцию. Музей расположился в здании бывшего вокзала Орсэ, закрытого в 1939 году. Здание потрясающе красиво, своим сводчатым прозрачным потолком оно вызвало первую ассоциацию с ГУМом. Несмотря на то, что это первый музей импрессионистов, в нем также представлены все движения в живописи и искусстве с 1848 до первой мировой войны. На первом этаже - работы Мане, Моне, Ренуара, Дега, Сислея, Писсаро, 12 картин Ван Гога и первые поиски кубиста Сезанна. Ренуар, Тулуз-Лотрек… вдруг взгляд упал на портрет, и я подумала: «Совсем как у Серова «Девочка с персиками»! Оказалось, в самом деле - Серов! Портрет мадам Львофф.

Картины музея не произвели на меня такого впечатления, как наше собрание в Пушкинском музее, а вот мебель потрясла! Бельгийский арт-нуво, т.е.новый стиль. Кабинет, спальня и столовая, где царит дерево во всей его красоте!

По набережной на много километров протянулись бусы палаток продавцов книг и картин. На всех языках, из всех стран, за многие годы. Чего только нет в Париже!

Один из самых известных музеев мира, Лувр, вновь на другом берегу. Здесь можно найти барельефы из ассирийских дворцов, египетскую живопись, попытаться разгадать значение улыбки Моны Лизы… С постройкой Версаля Лувр пустовал до тех пор, пока Академия искусств не стала устраивать в нем художественные салоны. В 1791 г. Лувр обрел статус музея, объединившего 7 разных музеев. Но после одной большой галереи осматривать еще 7 огромных желания нет. Мы просто прогулялись вдоль здания, посмотрели на толпу стремящихся прикоснуться к великому искусству и направились в Жарден де Тюильри – это парк, часть которого была переделана, чтобы продемонстрировать коллекцию из двадцати одной скульптуры Аристида Майоля, которые были поставлены здесь в 1964 году. Прекрасные статуи, белые от пыли листья деревьев, раскованные парижане.

Взяв билеты на красный автобус, мы посмотрели на уже знакомые места с открытого верха, дали отдых ногам, послушали в наушниках экскурсию на родном языке. Я выбрала русский, Жан-Франсуа – французский. Автобус идет по кольцу, можно выйти в любом месте, посетить музей, кафе или магазин, снова сесть. Билеты действительны и на следующий день.

Мы вышли недалеко от Вандомской площади. Я пыталась представить, о чем думала леди Ди в последние минуты своей жизни, покидая отель Риц, принадлежащий отцу ее друга Мохаммеду аль-Файеду, предчувствовала ли что или просто была счастлива. Снаружи обычный особняк, только черные лимузины у дверей и шоферы в форме могут дать намек на то, что перед вами действительно оазис спокойствия и роскоши, каким задумывал его первый владелец Сезар Риц. 162 номера, где каждый гость может пройти полный курс истории французского мебельного искусства, не покидая свой этаж, или выпить бокал шампанского коньяка (самый лучший коньячный сорт) розлива 1830 года за 250 долларов, если способен оплатить 8 тысяч евро в сутки. Казалось, такая женщина как леди Диана создана для роскоши и счастья, а вот поди ж ты… Прижимаюсь к плечу суженого. Кажется, он понял, о чем я думаю! Как хорошо!

Потом мы долго пытались найти памятник бельгийскому королю Альберу 1, которого чтят благодарные французы за то, что не позволил немцам пройти через бельгийскую территорию для нападения на Францию. А вот мост Александра 111 найти не составило труда, он соединяет Эспланаду Инвалидов с Елисейскими полями. Статуи, гирлянды цветов, нарядные фонари, окруженные амурами, богато декорируют мост. Как символ союза Франции и России, аллегории Сены и Невы - два пилона, расположенные у входа. Говорят, на открытие моста приезжал сын царя, Николай 11.

Порядочно подустав, остановились в тени деревьев у парапета набережной. Занятые беседой, на прошедшую мимо нас женщину не обратили внимания, но она вернулась и, протянув кольцо, спросила, не наше ли это. «Нет-нет», - ответили мы хором, глянув инстинктивно на свои кольца.

- Только что на тротуаре нашла и подумала ваше.

- Похоже, обручальное! Как кто-то теперь расстроен!

Через некоторое время женщина вернулась и сказала, что носить кольцо не сможет, оно большое, а потому хочет отдать его нам. Она вновь ушла, а я, вертя кольцо в руке, подумала: «Какие удивительные люди здесь живут! Возможно ли такое в России?» Но когда она вернулась в третий раз, все встало на места: человек зарабатывает на жизнь, используя жадность людей.

Как приятно жарким летним днем окунуться хотя бы в прохладу внутренних помещений музеев, соборов, но все же это несравнимо с прохладным душем и шелковым бельем постели! Как здорово на пару часов оказаться в отеле, вытянуть уставшие ноги и в который раз ощутить, как прекрасна жизнь!

Вечером – китайский ресторанчик. Необычная еда, огромные золотые рыбы, плавающие под прозрачным полом, приторно-вежливый персонал, хозяин ресторана, лично встречающий клиентов, и подаренные на память расписные палочки с крохотной уточкой на счастье.

На следующий день мы решили не пытаться объять необъятное, и, пока муж отмачивал натертые ноги в прохладной воде, я отправилась в музей Огюста Родэна (1840-1917). Очень хотелось увидеть знаменитый «Поцелуй». По Данте Франческа да Римини и ее деверь или зять, осознав свое чувство во время чтения книги, не смогли удержаться от поцелуя, обрекшего их на смерть. Вероятно поэтому, первоначально и Поцелуй должен был стать частью Врат ада для будущего Музея декоративных искусств, но можно ли поместить такую красоту рядом с ужасами, что представляются человеку в аду?! Рада, что скульптор выделил эту нежную пару в отдельную работу.

Как оказалось, жизнь этого человека была очень нелегка. С 14 лет он пытался пробиться, но скульптуры Родэна были слишком реалистичны на вкус высокого жюри. Он хотел уйти в монастырь, бросить творчество, уезжал в Италию и Бельгию, работал анонимно - и так до 40 лет, пока наконец ему не доверили изготовить эту дверь по мотивам Божественной комедии Данте Алигьери. Он был настолько беден, что зимой в ателье, размещавшемся в конюшне, было так холодно, что часть скульптуры, над которой он работал, треснула от мороза. Лишь в 60 лет, когда Роден решил представить ретроспективу своих 168 работ в связи с празднованием нового века, впервые почитатели превзошли числом хулителей, и многие музеи выказали заинтересованность в приобретении его скульптур.

Встретившись у Парижской оперы, мы больше двух часов бродили по театру Гарнье, как ее еще называют. Датой рождения оперного искусства считается 1600 год, когда флорентийский композитор Джакопо Пери сочинил оперу "Эвридика" для свадебных торжеств французского короля Генриха IV и Марии Медичи, однако расцвет и самостоятельное развитие этого вида искусства началось лишь при Людовике XIV. Король питал особую страсть к музыке, а сам был прекрасным танцовщиком и участником спектаклей. При дворе давали концерты, а музыканты находились под особым покровительством короля. Первым настоящим театром, принадлежащим Опере, стал зал Лувуа. И если бы не трагедия, разыгравшаяся на ступенях театра 13 февраля 1820 года, может быть и по сей день парижская Опера оставалась бы в этом здании. В один из воскресных дней герцог Беррийский, брат Людовика XVIII был убит на его ступенях. Разгневанный король приказал разрушить здание. Ныне на месте бывшего театра бьет фонтан.

Опера переехала в зал Пелетье, построенный из камней разрушенного театра Лувуа. Вероятно, камни сохранили память, и снова у здания Оперы произошла драма. На этот раз итальянские карбонарии совершили покушение на Наполеона III. Наполеон не пострадал, здание уничтожать не стал, но вскоре был объявлен конкурс на создание нового театра. На конкурс был представлен 171 проект, победителем стал малоизвестный молодой человек, Шарль Гарнье. Вероятно, он уловил дух времени. Слова "роскошь" и "шик" были главными в словаре французов. Смешение стилей, царившее в салонах, впоследствии было названо стилем Второй Империи. Апогеем этой эклектики стало творение Шарля Гарнье. Помпезность театра потрясает. Камень для строительства привезен из Швеции, Шотландии, Италии, Алжира, Финляндии, Испании, Бельгии и Франции. Фасад украшают бронза и позолота. Перед входом в вестибюль с 16 колоннами семь полукруглых арок со скульптурными группами. Фойе ведет в галерею с оконными нишами, украшенными бюстами композиторов из позолоченной бронзы. Главная лестница театра – символ изящества, с арабесками и богатым орнаментом; ступенями белого мрамора и красным мрамором балясин с розетками из зеленого мрамора, балюстрадой из оникса. Красно-золотой «итальянский» зрительный зал выстроен в форме подковы. Он освещен грандиозной хрустальной люстрой. Плафон в 1966 году расписан Марком Шагалом. Над лоджией 53 античные маски из позолоченной бронзы. Выше - две группы: Гармония и Поэзия. Купол меди украшен золотом. На знаменитой сцене блистали Карузо и Шаляпин, Мария Каллас и Анна Павлова, Ольга Спесивцева и Вацлав Нижинский, творили Сергей Лифарь и Морис Бежар… В начале XX выступал балет Дягилева. Париж рукоплескал русским феям, билеты раскупались задолго до представлений. Здесь хочется говорить только шепотом.

Мы любовалась костюмами и эскизами к постановкам театра, восторгались огромным количеством нотной литературы в до потолка уставленных книгами полках, наслаждались пением актрис в музее театра. На память хотелось купить сувенир, но цены обозначены не были. В итоге выбранная мной скрипка-брелок потянула на 10 евро.

Я оглянулась: на куполе - скульптуры Аполлона с золотой лирой и Пегаса, за что над архитектором посмеивались: "Гарнье перепутал Оперу с ипподромом!», однако Парижская Опера ассоциируется с тех пор именно с этим зданием.

Нужно было где-то перекусить, и мы решили это сделать в одном из ресторанчиков Монмартра. Монмартр! Какое русское сердце не забьется быстрее при звуках этого названия! Богемное место, нашедшее отражение в романах, и подарившее свои краски художникам и писателям. Да, они по-прежнему выставляют свои работы на площади дю Тертр. Кто-то творит, не обращая внимания на снующие толпы туристов. Кто-то зазывает потенциального клиента, надеясь срубить деньги за приукрашенный портрет. Позвольте, разве такой носик у этой армянской еврейки?! Нет, благодарю.

Впечатление от этой части Парижа – Арбат в суженном варианте. Вообще здесь все меньше, не такое разудало-огромное как в России, гораздо скромнее. Очень мне понравились улочки с бегущими вниз домами, на крышах и балкончиках которых растут в кадках деревья.

Русских в Париже не меньше, чем негров. Недаром в ресторанчике у площади дю Тертр выставлена табличка: «Добро пожаловать к нам! У нас есть меню на русском!»

Наших легко узнать в толпе. Девица на каблуках, в макияже в летнюю жару и выразительном платье наверняка русская. Взгляд свысока на некрасивых эмансипированных европеек и вальяжная походка уставшей от жизни дивы. А вообще вскоре и сама обретаешь походку, свойственную туристам всех стран: ось смещена назад, и потому сначала выплывает живот в малом тазу, за которым следует остальной суп-набор.

В Париже к вашим услугам несколько тысяч кафе под открытым небом, и какой бы вы ни выбрали столик, рядом обязательно будет влюбленная парочка. Вуди Ален заметил: «Если вы не целовались в дождливый день в Париже, значит, вы не целовались вообще». Дождя в эти дни в Париже, как на грех, не было. Что ж до другого раза. Надо же что-то оставить на потом.

Наши три дня закончились, через час – домой. Конечно, многого мы не увидели, но первое впечатление от Парижа я получила. Кстати, воздух, как мне показалось, пахнет кладбищем.

Мы сидели на террасе небольшого ресторанчика, вытянув ноги, наслаждаясь спустившейся вечерней прохладой. А в кустарнике возились воробьи: заныривали в проходы, сновали по веткам, отряхивая с листьев белую пыль, им, вероятно, людская жизнь была абсолютно неинтересна.