Без кейворда

Путешествие в Заграницу

Петербург - Хельсинки - Стокгольм

День первый 10 июня 2006 года

Часть VII Белый теплоход

- Вау! - сказали мы, переступив порог теплохода. Прямо на входе нас ослепила вспышка штатного фотографа. «Скажите чиииииииз!». Видимо всех пассажиров «Silja Line» при входе на паром запечатлевали для истории. - Добро пожаловать! – сказали нам два финских моряка в синей форме. Мы дошли! Но, как выяснилось, мучения на этом не кончились.

Роскошь и комфорт нахлынули на нас громадной волной, окатив с головы до ног! Перед нами была не палуба корабля, в привычном смысле этого слова, а холл пятизвездочной гостиницы! Здесь были колонны, ковры, киоски, лифты, как будто это был и не корабль вовсе!

- Вот так-то, Митя! - сказал Митя. На респешн мы получили красивые брошюрки с подробным мануалом – как пользоваться теплоходом, откуда мы узнали, что наши каюты расположены на три этажа выше. В панике мы, было, метнулись к лифтам, однако к ним выстроилась такая длинная очередь, что, как говорят в Одессе: "о том, чтобы поехать на лифте не могло быть и речи". - Нет. – обречённо прошептал я. И снова лестница, или, как говорят моряки, трап. Митя шёл впереди, насвистывая что-то праздничное, я шёл следом с лицом молотобойца, изнемогая под тяжестью сумки, содержимое которой для меня пока было загадкой. Счастливые пассажиры, попавшие на паром первыми, уже обустроились в каютах и высыпали в коридоры налегке. Уже по лестницам носились дети, и подростки знакомились у автоматов с кока-колой, а мы всё никак не могли попасть в нашу каюту!

- Кажется это наш этаж, - сказал я, посмотрев на табличку. - На судне этажей нет, - строго поправил морской волк Митя, - на судне есть палубы!

На полу в коридоре были мягкие ковровые дорожки. Почти ничем он не отличался от коридора поезда, лишь двери были с обеих сторон. В конце коридора была большая железная дверь с иллюминатором – единственное напоминание, что мы на корабле.

- Кажется это наша каюта.

В небольшом конвертике, прилагавшемся к билету, мы нашли два магнитных пропуска – нечто вроде кредитной карточки, отпиравшие каюту.

- Wellcome! – сказал Митя, - мы пришли!

Никогда до этого я не бывал на корабле, и один вид каюты меня приятно удивил. В ней было всё необходимое, чтобы путешествие было комфортным. По сути, это была маленькая квартирка! Окна правда в ней не было, его заменяло зеркало. Под зеркалом был столик, на который Митя сразу же поставил стаканчик с йогуртом. С двух сторон были откидные койки, как в поезде, ещё две были пристёгнуты к стене. В каюте также был шкафчик для книг, бар для посуды, секретер (видимо для тех, кому нужно работать с документами), шкаф для одежды, собственный душ и туалет. Вобщем, паром был мировой штукой!

Первым делом я воткнул в розетку зарядное устройство. Нужно было хорошо зарядить камеру перед дальней дорогой! Затем я решил разобрать сумку. Чего там только не было! Мама провожала меня, как на Северный полюс, и в эти три дня я не должен был нуждаться ни в чём! В моей сумке был целый батон в нарезке, килограмм яблок и килограмм апельсинов, пачка кукурузных хлебцев, термос чая, бутылка лимонада и много ещё всего интересного, но очень тяжелого. Одежды мне тоже надавали на целый месяц санаторно-курортного лечения! Митя веселился от души! А вот мне было не до смеха! Совершенно очевидно, что съесть это я не успею, значит, я обречён ещё целых два дня таскать эту тяжесть на своём горбу!

- Митя, ты хочешь яблоко или апельсин? – решил я сбыть часть продуктов.

Но Митя лишь отрицательно покачал головой, воткнув ложечку в йогурт «Маракуйя».

В приподнятом настроении мы вышли в коридор. Чем-то он напоминал коридор общежития: повсюду слонялись пассажиры в тапочках и спортивных костюмах. Молодёжь объединялась в группы по интересам. Дети пищали и бегали наперегонки по трапам и палубам. Вот так потеряется финский ребёнок, забредёт к шведам – пойди потом узнай, чей он и откуда!

Вообще нас предупредили, что выходить по ночам в коридоры не рекомендуется. Финны, как правило, много пьют в дороге, и на пароме каждую ночь у них как традиция - на спор выскакивать голыми в коридор. Наподобие игры в фанты: "Никто никаких фантов не назначает, никто никаких фантов не выполняет".

"Обязательно пойдём ночью в коридор", - решил я, - "раз уж не удалось сходить на шоу нудистов. ".

По главному трапу мы поднялись на верхнюю палубу теплохода, миновав несколько промежуточных этажей. Распахнув стеклянную дверь, мы оказались на самом верху, прямо у трубы с мордой тюленя! Это была просторная открытая палуба. Вид оттуда открывался потрясающий! Перед нами, как на ладони, раскинулся весь город Турку: его морской порт, корабли, башенные краны, улицы, дома, зелёные деревья, вытянутые цеха канатной фабрики и серые башни старинного замка. На горизонте была изумрудная полоска леса – бескрайние финские леса.

Вдруг, всё вокруг завибрировало, застучало, и я почувствовал, как палуба дрожит у нас под ногами. Воздух наполнил какой-то неземной гул, будто бы тысячи пчёл собрались разом в один большой гудящий рой.

- Кажется, поехали! - крикнул мне Митя, перекрикивая шум мотора и свист ветра. Не сговариваясь, мы бросились на корму. Однако мы были так высоко, что оттуда ничего не было видно, кроме голов людей, свесившихся ниже этажом.

- Айда вниз! - крикнул я Мите. Мы распахнули потайную железную дверцу с иллюминатором, и очутились на трапе для экипажа. С грохотом сбежав по винтовой лестнице сразу на несколько пролётов вниз, мы оказались на одной из нижних палуб, почти у самого винта! Перегнувшись через перилла, мы свесили головы вниз.

Вода здесь шипела, пузырилась, выбрасывая нам в лицо сотни мелких брызг. Винт шумно вращался где-то там под тёмной водой, нагнетая вокруг себя целую гору пены. И тут мы сдвинулись с места! Расстояние между пирсом и теплоходом стало стремительно расти, будто бы густой поток темной воды хлынул между нами и начал оттеснять наше судно все дальше и дальше от берега.

А потом мы вернулись на верхнюю палубу и чинно ходили там, любуясь морской гладью и зелёными берегами, поочередно фотографируясь у борта. Пару раз мы просили сфотографировать нас вместе, причём я просил об этом только девушек, над чем Митя потом долго иронизировал.

На носу парома была открытая терраса. Там размещалось кафе, и стояли столики, а чтобы посетителей не сдувало, от ветра их защищало толстое стекло.

Это ощущение тёплого морского ветра, пахнущего йодом и солью, наполняло меня с головы до ног! Хотелось раскинуть руки в стороны, как на картинке Репина «Какой простор!». От нахлынувшей воли я не мог скрыть набежавшего восторга! Я поминутно забирался на всевозможные лесенки, пристройки, уступы, которых на пароме была масса. Митя смотрел на меня снисходительно, с высоты старшего, умудрённого жизнью товарища, однако и сам он периодически куда-то забирался. Море, солнце, ветер! – это ли не лучший отдых?

Когда паром отошёл от берега на значительное расстояние, мы вернулись в каюту. Я буквально упал на койку, так много усталости накопилось за целый день! Ноги буквально гудели, и стоило мне закрыть глаза, как перед ними начинали мелькать накопленные за день образы.

Тем временем, Митя надел резиновые вьетнамки, положил на плечо огромное махровое полотеце и проследовал в душ. Мылся он очень долго. За это время я успел заснуть и проснуться, разложить все вещи по полочкам, застелить койку и сделать запись в своем дневнике. От нечего делать, я сел смотреть телевизор, который был привинчен под потолком. Телевизор был «кошерный», то есть, фирмы NOKIA. На экране я увидел наш паром, который бороздил просторы Ботнического залива на фоне закатного солнца. Играла приятная музыка. Поверх картинки были титры: "АбОГРЕВАТЕЛЬНЫЕ МЕШКИ ИМЕюТСЯ НА ВСЕХ СПАСАТЕЛЬНЫГ ЛОДКАХ".

Я раздобыл пульт и стал переключать каналы. Выбор был невелик: футбольный матч, финское ток-шоу "Вражьи голоса"; и американский фильм с Лесли Нильсеном. Интересно, что в Финляндии фильмы не дублируют, как у нас, а просто пускают снизу титры. Так, волей неволей, зрители изучают английский, запоминая незнакомые слова. На мой взгляд, это очень полезно, ведь кроме правильного иностранного языка, ты слышишь ещё и оригинальные интонации актёров, которые передают очень многое. Дублёр же всю гамму чувств может передать далеко не всегда. На остальных каналах была настроечная таблица. Тоже под музыку. Спустя какое-то время, из душа, наконец, показался раскрасневшийся Митя с мокрыми волосами.

- Путь свободен! – объявил он.

Душ был маленьким углублением в полу, отгороженным от остальной ванной занавеской. В принципе, такие могли бы делать и в квартирах, ведь многие люди могут прожить жизнь и умереть, так ни разу не воспользовавшись ванной! В наш век скоростей. Вода бежала то холодная, то горячая, но я стоически переносил это непостоянство, наслышанный о пользе "контрастного душа". Вся сантехника была в ванной комнате скандинавской, а потому довольно нетипичной: ручки были не такой формы и не там, где я привык. Открывались они также довольно своеобразно. Когда я вышел из душа, Митя досматривал фильм с Лесли Нильсеном и доедал очередной йогурт.

- Я всё-таки купил завтрак на пароме! - радостно сообщил он, - мне сказли там будут йогурты, сэндвичи и мюсли. Я это всё очень люблю!

Я справедливо рассудил, что мне, как растущему организму такой завтрак ничего не даст и решил отказаться от него, тем более, что для этого надо было вставать в шесть утра, а для меня это было из области научной фантастики.

Покончив с полдником, мы спустились вниз в просторный холл корабля, где было много зеркал и яркого света, где ходили лифты и росли пальмы. Всё это было как сон! Наверное герой Леонардо Ди Каприо, впервые очутившись на "Титанике" испытывал те же чувства: когда идёшь по сияющему коридору, вращая головой во все стороны, а вокруг открываются всё новые двери, и ты теряешь дар речи от этого лоска и обилия ярких красок, которыми ты так обделён в реальной жизни.

Коридор главной палубы напоминал небольшую улицу или торговый центр. Здесь были бары и бильярдные, с живой музыкой и кожаными креслами, рестораны, салоны красоты, дискотеки и конечно множество магазинов! Для женщин парфюмерия от лучших французских фирм и ювелирные изделия, для мужчин: магазин спиртных напитков с элитными сортами вин, а ещё супермаркеты, одежда, сувениры, игрушки, в общем, всё, что душе угодно! Паром был словно один большой "дьюти фри".

Парфюмерия нам была ни к чему, золотишко тоже, вроде бы не по возрасту, и мы решили пойти туда, где нам было всё хорошо знакомо - в универсам! Все универсамы мира устроены по одному принципу, поэтому не было и двух различий между универсамом "Находка" рядом с моим домом в Петербурге и супермаркетом на пароме «Silja Line». Те же длинные ряды напитков и шоколадок, те же прилавки-холодильники, те же ярлыки и марки. Заграница давно уже шагнула в Россию, и, по сути, в Финляндии продавались все те же самые продукты, ну, может быть, здесь было чуть больше шведских товаров, которые к нам почти не привозят.

Очередь у кассы нас "приятно удивила". Она была в лучших традициях советского универсама! Из всех покупок я присмотрел лишь баночку незнакомого лимонада, Митя и вовсе ничего не брал, имея в каюте достаточный арсенал йогуртов, поэтому он сказал:

- Я стоять такую очередь из-за баночки лимонада не буду. Ты в автомате купишь тот же самый лимонад!

Так, «не солоно хлебавши», мы вышли из финской "Пятёрочки".

А в ресторане, а в ресторане.

Скоро наше внимание привлекли звуки музыки. С каждым шагом они становились всё громче. Мгновение, и мы очутились в шикарном ресторане, где веселые финны уже затеяли пляски! Я всегда просто обожал дискотеки, и с ходу решил к ним присоединиться.

- Стоп! - сказал Митя, - мне сейчас нужно в номер. Ты если хочешь, побудь здесь, а я сейчас подойду. - Хорошо, - сказал я, - побуду здесь, а ты скорее давай! - Одна нога здесь, другая там, - бодро заявил Митя и проворно зашагал вниз по трапу.

Я огляделся. Танцевальный зал был довольно просторным. Музыка была финская, не знакомая, однако всем было очень весело. Почти сразу мой взгляд упал на двух симпатичных финских девчонок, которые сидели у окна. Обе были натуральные блондинки с шальными нежно-голубыми глазами, и когда я проходил мимо, обе они с интересом посмотрели на меня.

Я сел за соседний столик, изображая из себя Мимино в ресторане гостинницы «Россия». Темпераментный русский мэн с томным серым взглядом! Финки переглянулись и хихикнули. Одна что-то зашептала другой. «Горячие девушки!» - подумал я. Песня сменялась песней. Люди на танцполе прыгали и смеялись. Пол ходил ходуном от топота десятков ног. Хотя ещё не было темно, по ресторану шныряли разноцветные лучи прожекторов. Подождав ещё немного, я решил идти в наступление!

- Привет девчонки, - заговорил я с финками.

- Привет, - ответили они немного удивлённо и переглянулись. Видимо не ожидали, что я с ними заговорю.

- А почему вы не танцуете? - задал я первый дежурный вопрос.

- Здесь ещё немного народа, так непривычно, вот когда все будут танцевать, и мы пойдем!

- Отлично! - сказал я, - вы учитесь или работаете? - Учимся, - ответили они, - мы из города Турку, учимся там же в университете и работаем в торговой компании менеджерами. Сейчас едем в Стокгольм на денек – сделать shoping. - Одни? - удивился я. - Ну а что, мы девушки большие! - засмеялись они, - а ты откуда будешь? - Я из России. Ещё сегодня утром я был в Санкт-Петербурге, днём в Хельсинки, вечером в Турку, а завтра буду в Стокгольме, на экскурсии. - О, русский! - обрадовались девушки, и их нежно-голубые глаза зажглись интересом, - так это же так круто! У вас такая большая и прикольная страна!

Спорить я с ними не стал, правда ведь, большая, однако улыбнулся про себя, какое у них интересное представление о России!

- И часто вы так путешествуете? - спросил я. - Постоянно, - ответили они, - для нас обычное дело куда-то сгонять на пароме. Город у нас портовый, можно ездить хоть каждый день. В мае мы были в Норвегии, в апреле в Дании, в марте плавали в Германию – здесь недалеко, мы там часто бываем. А один раз даже из Германии автобусом махнули до Парижа!

Мне вдруг стало грустно и обидно. Вот стоит Санкт-Петербург, на берегу того же самого Финского залива. Пётр I старался, отбивал у шведов эти земли, прорубал окно в Европу. А ради чего? Чтобы по Финскому заливу вывозили наш лес и нашу нефть? Почему, чтобы отправиться на теплоходе в другую страну, я должен сначала целый день добираться до Финляндии? Почему оттуда ходят теплоходы, а от нас нет? Ведь есть же у нас свой флот! И почему, максимум, куда я могу отправиться по воде из своего города, это Петергоф? На эти вопросы я по-прежнему не получил ответа.

Остапа несло! Я говорил и говорил, а девушки смотрели на меня уже, открыв рот. Почувствовав себя «на коне», я решил «ковать железо, пока горячо»!

- Сейчас сюда придёт мой друг Митя, - сказал я, между прочим, - кстати, он тоже русский. Как вы смотрите на то, чтобы всем вместе прогуляться по палубе и поболтать? - С удовольствием, ответили девушки, - будем ждать твоего друга!

Митя пришёл довольно не скоро. Вид у него был недовольный. Он пробрался к нам через ряды столиков, однако присесть не спешил.

- Познакомьтесь, это Митя - мой друг, - представил я. - Очень приятно! - вежливо ответили девушки.

Митя даже не посмотрел на них.

- Я, наверное, пойду спать, - хмуро сказал он. - Как же так! - возмутился я, - вечер только начинается! - Завтра рано вставать, - сказал Митя, - надо быть в форме. - Митя, оставайся! - настаивал я, - вот эти девушки не против того, чтобы с нами прогуляться! - Тут курят, я не выношу табачного дыма, - сказал Митя, - ну я пошёл.

И он ушёл, оставив меня с ними одного. Увидев, что с другом дело плохо, хитренькие финки быстро засобирались.

- Ну, нам пора, пора, пора, - вежливо защебетали они и упорхнули куда-то. Позднее они появились, но уже за другим столиком. Теперь они держали дистанцию. - Спасибо, Митя, - только и сказал я. Какое-то время я продолжал сидеть в баре, но стоило мне на пару минут отлучиться со своего кресла, как его тут же заняли какие-то шведские футболисты, и я остался и без девушек и без посадочного места.

Один на пароме-1

Я вдруг почувствовал себя очень одиноко на этом большом белом корабле за 1000 км от дома! Потерянный, оставленный другом и сразу двумя девушками, я бродил по коридорам и палубам, чувствуя себя на другой планете.

7-я палуба "Променад"

Темнело, и на верхней палубе остались только влюблённые парочки. Среди них мне было особенно одиноко, и я вернулся внутрь. Вокруг меня толпами шли счастливые люди в хорошем настроении, а мне было как-то не весело и тоскливо. Я смотрел на сияющие витрины магазинов, на неторопливые семейные пары, которые прогуливались по коридорам и этажам, и мою голову посещали лишь переживания.

В одном из залов я обнаружил пано, устроенное из фотографий пассажиров. Тех самых, что делали на входе. Их уже успели напечатать, и теперь продавали всем желающим, как сувениры. Среди тысяч лиц и улыбок можно было найти свою фотографию и принести к продавцу, который аккуратно её уложит в фирменный синий пакетик "Silja Line". Многие как раз были этим и увлечены, прохаживаясь между фотографий, как на вернисаже. Кто-то стоял, запрокинув голову, изучая верхний ряд, кто присел на корточки, разглядывая нижний. А моей фотографии не было нигде.

- Это я! – радостно крикнула девочка и выдернула свою фотографию, - а это мамочка!

Довольная мать с улыбкой взяла фото.

- А это папочка! – снова крикнула девочка и выдернула фото какого-то мужчины в сером костюме, - ой нет, это не папочка. – покачала она головой, приглядевшись, и принялась заталкивать фото на место. - Стой! – закричал я ей, - это же я!

Прижав к груди своё фото, я побежал к кассе. Там я узнал, что стоит это удовольствие «всего» 10 евро. На эти деньги в России можно купить целый фотоаппарат с плёнкой! "Безобразие, обдираловка!" - по-совковому воскликнул я, но потом подумал, что живём мы один раз. Деньги истратятся, а фото останется. И ноги сами понесли меня покупать эту фотографию, тем более что очень хотелось. До сих пор эта фотография висит у меня на стене, как память о той поездке, в которой я впервые прорубил окно в Европу.

Когда я вернулся в каюту, Митя уже спал сном праведника. Несмотря на то, что нижние койки были откинуты, он не поленился откинуть верхнюю и забраться спать туда. Я поставил фотку на столик, прислонив её к зеркалу, и продолжил бродить по парому. Среди толп счастливых людей мне снова стало грустно.

- Никому-то я не нужен. - сказал я себе. На огромном шумном пароме я был самым одиноким человеком. Я брёл по коридору, хотя идти было некуда, однако в каюту к спящему Мите хотелось ещё меньше. Я знал, что когда человеку грустно он не должен замыкаться, ему нужно быть среди людей!

Внезапно, моё внимание снова привлекли звуки музыки. Они доносились из какого-то ресторана, где я ещё не был. Это был не тот захудалый ресторанчик, где меня покинули две финских студентки! Здесь публика была более взрослая, а оркестр был живой. Да и люди были поживее! На круглой танцплощадке «зажигала» целая толпа, а на освещённой сцене выступал вокально-инструментальный ансамбль в костюмах цвета ванильного мороженного. У них было и пианино, и саксофон, бас и электрогитара, и всем вокруг было очень весело! Позабыв про свои горестные думы, я вбежал в эту танцующую темноту! В этот самый миг заиграла веселая американская песенка "Y.M.C.A". Под эту песенку надо танцевать, синхронно показывая руками буквы. Сначала "Y", и ты поднимаешь руки вверх, потом "М", и ты поднимаешь локти, "С" - делаешь из рук кольцо, "А" - собираешь руки в горку. Вся танцплощадка весело махала руками. Буквы мало у кого получались, и от этого было ещё веселее. В этом и был смысл танца «Y.M.C.A»! Я быстро вошёл в ритм, и прыгал так, что полы моего пиджака подпрыгивали выше меня. Ко мне подбежал какой-то пожилой финн, и что-то долго весело кричал мне в ухо. Но даже если бы я знал финский, то вряд ли бы его понял в таком грохоте!

После грустных дум, танцы первоклассное средство! Общая радость заразительна, она очень быстро передаётся от человека к человеку, и вот уже настроение превосходное, и я уже прыгаю как мячик, распевая во всё горло:

Young man there's no need to feel down

I said young man pick yourself off the ground

I said young man 'cause your in a new town

There's no need to be unhappy Young man there's a place you can go.

Потом без всякой паузы они заиграл забойную «Cheri cheri lady» группы Modern Talking, а потом и другие прекрасные песни, на которых я вырос. Это было так необычно танцевать не под запись, а под живую музыку! Никогда прежде мне не доводилось этого делать! Прелесть таких танцев в том, что тебе передается не только ритм, но и мощнейшая энергетика певца и музыкантов. Радость и веселье от такой музыки гораздо сильнее, чем на обычной дискотеке!

Когда все вдоволь напрыгались, заиграла красивая медленная мелодия Candy Dufler - Lily Was Here. Танцплощадка на миг замерла, потом мигом заполнилась танцующими парами. Парни обнимали своих девушек, мужья танцевали с жёнами, редко кто приходил сюда один, так, как я. На секунду я остался один посреди танцующих пар. Нужно было срочно приглашать кого-то или уйти. Соблазн уйти был велик, так поступить проще всего, однако усилием воли я удержал себя от этого шага.

Я подумал и решил, что на такую красивую мелодию я точно кого-то приглашу! Оглядевшись, я сразу нашёл взглядом парочку финских девушек, стоявших в отдалении. Обе они были хороши, но я выбрал ту, у которой были большие серые глаза. Стараясь казаться непринуждённым, я подошёл к ней и спросил по-английски:

- Shall we dance? - Yes, - ответила девушка.

Я взял её за руку, и мы вышли на танцпол. Она слегка обняла меня, и мы медленно поплыли на волнах нежной и протяжной мелодии. Я решил познакомиться с ней.

- So what's your name? - спросил я. - Так и будем по-английски разговаривать? - спросила она вдруг на чистом русском. - Ты что, русская? - удивился я. - А ты думал я кто? – засмеялась она, - Так необычно, подошёл и как Ричард Гир: "Shall we dance?". Получилось романтично. За окнами проплывали крохотные островки Ботнического залива. Солнце уже село, однако небо ещё было светлым. Здесь, так же, как и в Петербурге, были «белые ночи».

- Ты из Петербурга? - спросил я. - Да. Наверное, как и ты, еду на экскурсию в Стокгольм! - Только у нас, наверное, разные автобусы, потому что я тебя раньше не видел, - предположил я. - Да, это точно!

Танец закончился. Я слегка кивнул девушке, как того требует этикет, и она вернулась к подруге. Потом опять заиграли что-то быстрое. Я танцевал и поглядывал на неё одним глазом. Она что-то оживлённо обсуждала с подругой. Обе они смеялись.

Позади танцпола стояли столики, за которыми сидело много народа. Они пили вино и общались, поглядывая на танцующих. Внезапно, за одним из столиков я увидел ту самую девушку из нашей экскурсии, которой я подал руку, выходя из автобуса. Она сидела в компании какого-то мужчины и улыбалась ему.

Потом снова был медленный танец, и я снова пригласил свою новую знакомую. Однако когда он закончился, мне не хотелось расставаться с ней.

- Этот танец тоже можно танцевать вдвоем, - заметил я, когда заиграл быстрый танец. Но девушка ничего не успела ответить. К нам уже шла её подруга, которую я тоже сначала принял за финку. - Может, мы познакомимся? – спросила она. - Дмитрий, - сказал я (Митя я только для друзей). - Елена, - сказала девушка. - Настя, - басом сказала её подруга, и я понял, что мой глазомер меня в очередной раз не подвёл. Выбор я сделал правильный!

От диско оркестр перешёл на рок-н-ролл. Я всегда любил этот стиль, но никогда толком не знал, как под него танцевать? Мы вышли с Еленой на танцпол, и тут, неожиданно для себя, я принялся выплясывать, как будто я всю жизнь только и делал, что танцевал рок-н-ролл! Оказалось, что я очень даже неплохо танцую! И откуда только прыть взялась? Елена не отставала и вертелась вокруг меня, как юла!

- Где ты так хорошо научился танцевать? – задыхаясь от быстрого темпа, спросила она. - Не знаю, - пожал я плечами, - а ты? - Я три года спортивными танцами занималась. Потом мой партнёр бросил это дело, и я осталась без партнёра. Пришлось тоже уходить.

Песни сменяли одна другую – быстрые, медленные, средние. Теперь мы танцевали только вдвоем. Елена превосходно двигалась, и что само странное, я не отставал. Наверное, музыка и танцы идут из сердца, и когда ты чувствуешь себя на высоте, тебе не нужно учиться движениям, всё будет получаться само собой. Ноги будут сами идти в пляс, а тело будет двигаться само собой! Подруга Настя ждала, ждала Елену, да так и ушла спать, не дождавшись. Возможно, в мире снов она встретится с Митей?

Огромной популярностью пользовалась песня группы Lordi “Hard Rock Alleluia”, с которой Финляндия в этом году выиграла «Евровидение». Её ставили буквально каждые полчаса, и каждый раз она вызывала в зале неописуемый восторг!

Lordi - Hard Rock Alleluia

Это было очень романтично – танцевать на фоне белой воды, серого неба, которому так и не суждено потемнеть этой ночью, глядя, как ловко лавирует наш паром среди финских шхер.

Ансамбль давно ушёл, песни теперь ставились с диска, народ в ресторане тоже заметно поредел, а мы всё танцевали и танцевали, и разговаривали, и казалось, что нам сейчас не наговориться!

Наконец, последний посетитель покинул ресторан, и музыка смолкла. Зал быстро опустел. В нём зажгли свет. Расставаться ужасно не хотелось, и мы гуляли по опустевшим коридорам, мимо закрытых магазинов и киосков, и нам встречались на пути лишь могутные финские уборщицы, натиравшие пол до блеска большими щётками.

На палубе было уже холодно, и мы сели в закрытом баре на высокие стульчики возле самого окна. Там за бортом в молочно-белой воде изредка, будто миражи, всплывали острова, а между ними стелился туман, и казалось, что от этой красоты невозможно оторвать глаз.

- Я всегда мечтала учиться на филолога, - рассказывала Елена, - хотела знать в совершенстве английский язык. Но и родители, и друзья убедили меня, что эта профессия не принесёт мне денег: «переводчиков сейчас пруд-пруди», и я пошла учиться на бухгалтера, чтобы всегда была работа. Теперь вот занимаюсь нелюбимым делом. Цифры, цифры, а ведь у меня гумманитарный склад ума, и это так скучно сидеть и считать что-то целый день.

- Я тоже стал программистом случайно, - признался я. В больших серых глазах Елены я прочитал понимание. - Может, у меня теперь посидим? - предложил я. - Давай, - тихо сказала Елена. Мы вышли из пустого бара, и пошли по трапу вверх на нашу палубу, затем свернули в наш коридор. Я просунул карточку в щель и отпер дверь в нашу каюту. Елена переступила порог, но тут из темноты раздался густой Митин храп. - Ладно, - сказала она, - не будем человеку мешать спать. Пойдем лучше на палубу!

Но на палубе было уже так холодно, что мы поспешно оттуда выбежали. Чтобы нас не сдуло ветром, мы встали по ту сторону металлической двери и через иллюминатор молча смотрели на неугасающее северное небо, над которым застыли густые перистые облака, будто небрежные мазки художника, который пробует кисть перед тем, как начать писать настоящую картину. Слов не было, мы просто смотрели друг другу в глаза, и казалось, от этого взгляда не оторваться.

- Вот так вот, Дима, - сказала Елена после очень долгой паузы, - наверное, уже пора спать, четыре утра. Завтра будет новый насыщенный день, да?

Я проводил Елену до каюты, где спали ещё три девушки, и на прощанье ещё раз улыбнулся ей. Паром спал. В нашей каюте было темно, выключатель я нащупал не сразу. Теперь Митя спал тихо, только иногда что-то говорил во сне, на финском языке.

Я не стал лезть, как он, на «верхотуру», и, застелив себе нижнюю койку, с наслаждением растянулся на ней. Полутёмная каюта чем-то напоминала купе поезда. Те же полки, вот только нет качки и стука колёс. Перед глазами стоял туман, струящийся между шхер Ботнического залива. Он окутывал меня всё больше и больше, словно серебряная паутина. Явь медленно перешла в сон, и я очутился в стране снов, где уже меня ждали Настя, Елена и Митя.