yanlev

Увидев на горизонте стройный лес небоскребов, я наконец-то испытал эмоции, которые не чувствовал давненько.

Такие эмоции, в общем-то, знакомы каждому мало-мальски порядочному путешественнику. Впереди - дорога, впереди - что-то новенькое, неизведанное, впереди - какие-то открытия, и, вероятно, приключения, впереди - каскад всё новых и новых эмоций. Легонькое щекотание под ложечкой. Неизвестность манит. Неизвестность дразнит. Что будет? Что ждет? Все ли будет ок? Не раздастся ли на узких улочках Львова залп из обреза тебе в спину?

Но последние годы я этих эмоций, безусловно, приятных и интересных, практически лишен.

Это плата за факт того, когда мотаешься по миру часто. Дорога становится привычным делом, в большинстве случае ты знаешь, что тебя ждет, одни и те же аэропорты, одни и те же ситуации, приключения крайне сомнительны. Ну, конечно, если не начать неожиданно истошно орать на улицах Баку что-нибудь вроде: "Слава великой Армении! Героям Карабаха слава!". Ну или на улицах Еревана обратное.

Да, эмоций много, но эффект новизны искать все сложнее, тем более, в крупных городах, которые, в общем-то, везде устроены одинаково.

Но при подъезде к центру Нью-Йорку удалось хватить эмоции "предвкушения". Новизна присутствовала, ощущение чего-то нового, свежего, вкусного - тоже. Думаю, дело в моем изначальном отношении к штатам, которое я так подробно расписал.

Ну и плюс конечно, когда первое что видишь в Америке - это лес небоскребов, а не глухой ночной погранпереход на мексиканской границе где-нибудь в Аризоне, это тоже дает о себе знать.

В общем, под ложечкой смальца засосало, и это был хороший знак.

Нырнули в тоннель под Ист-Ривером, связывающий Куинс и Манхеттен. Мосты, связывающие остров с другими районами, давным-давно не справляются, и под реками прорыто несколько баблотоннелей.

Вылетев в Мидтауне, мы размазались по окнам, даже перестав подтрунивать над несчастным, ничего не понимающим афронегром, который все равно был отгорожен от нас наноперегородкой.

Манхеттен исторически делится на три больших географических района - Даунтаун, Мидтаун и Аптаун, Нижний, Средний, и Верхний город (относительно течения реки), наш готель находился именно в Мидтауне, ближе к Гудзону.

Пересечение Западной 42-й Стрит и 10-й Авеню.

Навигация по Манхеттену так же проста, как по Сызрани.

Остров нарезан на идеально ровные кусочки, как свадебный торт. Самое крупное исключение - Центральный Парк, этот кусок достанется тому гостю, кто больше всех заплатит в процессе свадебных торгов.

Стриты идут с запада на восток, всего их 220.

Авеню идут с юга на север, по номерам их одиннадцать, но между ними в паре мест прорыто и несколько вспомогательных, они именные - например Мэдисон и Лексингтон.

Самая восточная, находящайся у Ист-Ривер - Первая, а последняя, у Гудзона, на Западе - Одиннадцатая.

Соответственно, человек в теме, как только слышит наш адрес, 10-я Авеню, понимает, что это почти рядом с Гудзоном, на Западе острова.

Улицы считаются с юга. На самом кончике Манхеттена, в Даун Тауне, сохранилась иррегулярная планировка 17-18 веков. Там, как и положено приличным улицам города Нового времени, планировочный хаос. Там улицы имеют названия, например, там есть какая-то Уолл-Стрит.

Но это лишь на маленьком кончике, остальная часть Манхеттена, девяносто процентов его площади, рассечено номерными стритами.

Стриты бывают Западные и Восточные. Все что на Запад от Пятой Авеню (которая была выбрана за центральную меридиональную ось) - это, как не парадоксально, Западные улицы. Все, что к Востоку. барабанная дробь. ВОСТОЧНЫЕ.

Средняя длина одной улицы, то есть ширины острова - 3 километра. Длина Манхеттена - 20 километров, размеры, мягко говоря, немаленькие.

Расстояние между улицами - 80 метров, между авеню - 250, что довольно точно позволяет мерять расстояния.

Нарушает всю эту идиллию лишь Бродвей - он единственный идет по диагонали, нарушая порядок, пересекая все и стриты, и авеню, уходя далеко за город и тянущийся на десятки километров. Лишь на коротких промежутках Бродвей - это тот самый Бродвей, а на каких-то он выглядит настолько невзрачно, что даже улица Луначарского в городе Фурманов выглядит гораздо презентабельней. Особенно, когда на нее выходит Светлана из третьего дома.

Величина острова позволяет спрессовать на этой площади десятки самых разных районов, сформированные и застроенные по историческим этническим, социальным, экономическим, религиозным и другим факторам, и это-то и есть самое интересное.

Фактически, на ограниченной территории одного острова, находится несколько десятков мини-культур, плотно страмбованных воедино. Границы между ними четко выражены - достаточно перейти улицу, чтобы из царства китайцев попасть в район небогатых клерков, или из престижного делового района перейти в квартал филиппинских нянечек.

При таком расслоении на ограниченной площади великолепно помогает нью-йоркская система координат. Как в игре Морской Бой, наводишь мушку на цель с помощью системы координат, то есть сетки "авеню-стриты".

Ну вот, говорит чувак в баре девачке: "Я живу на пересечении Восьмой и Семьдесят Седьмой", и у нее в голове сразу заерзал бегунок. Так. с шестидесятой примерно по сотую улицу, на уровне восьмой. это рядом с Центральным Парком. престижный район, дорогая недвижимость. богатенький. надо брать, пока дают!

Ну или наоборот. говорит кекс: "Я с 118-й Восточной улицы", и опа, пошла идентификация. Аптаун. 110-е - 120-е. екаламане, это же Гарлем! ААА! Охрана!

С моей географической системой мышления навигация по Манхеттену легла бальзамом на истерзанную средневековыми городами Европы душу.

Да, неплохо, неплохо реализовали градостроительный план нью-йоркцы в начале XIX века.

Но мы то, мы же калачи тертые, мы то знаем, что хитрые американцы все украли с планировки города Майкоп (Р. Адыгея):

Просто в силу традиционного отечественного раздолбайства и отсутствия внимания к мелочам мы не смогли довести систему до ума. А как было бы здорово!

- А вы не подскажете, как пройти на Ленина-Сквер, к Администрэйшн-Билдинг?- Так, вам три блока прямо по Ред Арми Авеню, и направо на Вест Володарского Стрит до упора.

В общем, когда я назвал адрес нашей фешенебельной нанорезиденции, у любого человека в теме в голове по карте Манхеттена заездила гашетка с прицелом, и так вжжж. 10 Авеню. вжжж. 42 стрит. оба, быдых! Отель Йотель!

Отель, как я уже заметил, был хайтековский и кучей всяких нанофишек, разработанных в Сколково.

Например, при входе отсутствовали портье. Сам проходишь электронную регистрацию, ты там уже в базе, и опа, аппарат тебе выплевывает карточки - ключи от номера.

Хранением багажа тоже заведовал робот.

Все путешественники, гастролеры, командировочные, прочие праздношатающиеся граждане, в общем, основные клиенты гостиниц, хоть раз да сталкивались с вопросом оставления багажа на ресешепне. Ну, рано приехали, или уже выселились, а уезжать надо только вечером. Надо свой нехитрый скарб оставить, в общем.

В классических отелях Европы, особенно небольших, кучи всех этих чемоданов, саквояжей, рюкзаков и сундуков обычно окружают портье. Там тесно, и портье разве что не сидит на чьем-нибудь рюкзаке.

В нашем отеле к вопросу отнеслись серьезно - для хранения сделали целую стену ячеек, в которые багаж убирает/достает специально обученный робот за стеклом, которым ты управляешь:

Кажется, точно такой я видел в семейной гостинице "Натали" (г. Воронеж).

Автоматизация процессов позволяет свести участие человека (а следовательно, и баблища, которое им нужно платить) к минимуму. Однако, без них все равно никуда, потому что все равно рано или поздно какой-нибудь турист из венгерской глубинки сломает наноробота, а турист из Котласа не сможет сам зарегистрироваться, потому что имеет есть сложность с английский языка.

Однако, как известно, мы с Андрюшей молодые специалисты, по дипломам как никак - учителя английского языка (я правда зачастую лажаю, и говорю вместо слова "листок" слово "говно"), и с задачей справились.

Холл второго этажа, там наконец-то появились люди, без которых все-таки пока ни один отель не обходится. Ну и мы, конечно:

Горбатый козел на дальнем плане - это такой бородатый олень-мутант в очках, он нас всегда встречал при входе:

Совсем скоро я к нему привык, он ко мне тоже, а поскольку он мне очень напомнил Анатолия Вассермана, я его ласково называл "Толя".

На Манхеттене людей много, а места мало, поэтому номера в гостишках как правило очень маленькие, а прайс по отношению к общемировому конский. Спрос просто немалый - прутся туда все, кому не лень.

У нас аж кровати были расположены одна над другой, из-за чего весь номер напоминал каюту:

Наверх был отправлен молодой юнга Андрюша, а мы с Валентином разместились внизу.

Ванна с толчком имела прозрачную стену - все-равно высоко и нихрена не видно. Хотя, уверен, на отдельных небоскребах сидят грязные американские извращенцы с биноклями и подглядывают на соседние небоскребы - вдруг кто в ванной стену не занавесил.

Вид из нашей ванной:

Небоскребы южного Мидтауна, а снизу - какой-то гигантский автобусный терминал.

Помимо терминала, внизу располагалась также зона отдыха то ли нашего отеля, то ли соседнего жилого комплекса, и там регулярно жарились на опаляющем манхеттенском солнышке местные курортники:

Сейчас их нет, но уже завтра начнут нас радовать. Получилась и парочка неплохих снимков. У меня фотик хоть и обоссанная мыльница, но обладает главным для меня свойством - увеличивает в тридцать раз. Когда сидишь на небоскребе, это на руку.

Фото из коридора в другую сторону,на реку Гудзон, до которой, в общем-то, недалеко:

Кстати, название реки Гудзон - это классический вариант интерпретации англоязычной топонимики. Мне интересна эта тематика, мне любопытно знать, почему одни географические объекты называются так, а не иначе. Не сплю ночами, ворочаюсь в мокрых простынях, переживаю.

Почему Нью-Йорк, а не Новый Йорк?

- Ну так сложилось, ответит каждый. А как иначе?

А почему именно так сложилось? Почему тогда Новый Орлеан, а не Нью-Орлеан? У него что, не сложилось?

На многих русских картах 18-19 века еще написано Новый Йорк. Когда Нью победило Новый? Почему еще в начале 20 века на наших картах писали Сан-Луи вместо Сент-Луис, хотя город был уже век как не французским? Когда все-таки в русской топонимике Сент победил Сан? Почему?

Когда старый добрый Лос-Анжелос мутировал в Лос-Анджелес?

Буффало или Баффало? Кентукки или Кентакки? Почему на географию не распространяется классическая английская транскрипция?

То же самое и с Гудзоном. Правильное произношение - Хадсон. Все помнят миссис Хадсон из Шерлока Холмса - так вот, она, в общем-то, тогда тоже должна быть миссис Гудзон.

Но в географии закрепилась одна традиция, с точки зрения транскрипции, неправильная, а в литературе - правильная. Хотя, литература тоже налажала, и вместо Уотсона вышел Ватсон, в общем, пусть литература перед географией нос не задирает.

Очень интересно смотреть на эволюционные пути всемирно известных, знакомых и казалось бы, логичных названий. Лучше всего в этом помогает моя коллекция старых географических карт:

Ну да ладно, бог с ним, с Хадсоном-Гудзоном, мы туда еще придем.

А пока - прогуляемся немного по окрестностям, и надо бы хотя бы несколько часов поспать, а то скоро и так спать, по нашему времени, а мы все-таки в Нью-Йорке, надо бы это. посмотреть хоть что ли чё.

У входа в отель - любопытное транспортное средство, коих в городе оказалось великое множество:

- Чей это мотоцикл?- Это чоппер, детка.- Чей это чоппер?- Зеда.- Кто такой Зед?- Зед умер, детка. Зед умер.

Наш родимый перекресток 10-й и 42-й:

На переднем плане на велосипеде - Борис Крюк. И этот сюда подался, улетела еще одна перелетная птичка за океан. Эй, а ну стоять! А теперь внимание правильный ответ!

Сейчас Борис известен в первую очередь по амплуа ведущего феерической передачи "Что?Где?Зачем?".

Но в моем сердце он, конечно, останется как соведущий обалденного шоу зари отечественного телевидения. "Любовь с первого взгляда", конечно.

- Встречайте! АЛЛА ВОЛКОВА И БОРИС КРЮК. И зал ревет.

Все помнят. Полный улет! Сколько страсти пролилось с голубых экранов на великую страну!

". а теперь посмотрим кого же выберет сам Вадим?! Нону, Свету, или Дмитрия?"

". а после элитного ресторана "Выпь" на Минском шоссе наши влюбленные отправляются в романтическое путешествие на Кольский полуостров. "

Ну класс же, класс.

Следующий перекресток, десятой и сорок третьей:

Так, а где это мы сидим?

Ага, это мы уже приобщаемся к великой американской культуре:

Приобщившись килограммчика на полтора, мы поползли, мелко перебирая конечностями, в родную каюту. Проснулись через несколько часов, когда солнце уже село, и город манил, переливаясь всеми цветами радуги.

Бодрые и воодушевленные, мы повалили в центр центров - Мидтаун и Таймс-Сквер, которая находится в самом его сердце.

По городским меркам мы совсем рядом - всего-то километр, 10 минут пешком.

Совсем скоро засверкали Огни Большого Города:

Многие представляют Нью-Йорк именно так. Небоскребы, Бродвей, толпы народа и все в ослепляющей, сверкающей рекламе. Манхеттен, как я уже заметил, очень большой, и эту классическую нью-йоркскую картинку можно обнаружить лишь в нескольких местах. Зачастую на острове можно найти и практически сельские виды, а на Аптауне вообще могут коз пасти.

Но 42-я улица на большем её протяжении - это классика жанра.

Особенно в том месте, где она пересекается с 7-й Авеню и Бродвеем - это и есть начало Таймс-Сквер.

Здесь Бродвей - тот самый Бродвей, который всегда имеется ввиду.

Мьюзиклы, театры, шоу, рестораны, развлекон, реклама, вопли, сонмище туристов и людей. Мне всегда нравились кадры, когда на тротуарах на пешеходном переходе скапливаются две толпы, друг напротив друга, потом включается зеленый, и все валят друг навстречу другу, как стенка на стенку.

Все, главное, быстро расходятся, при плотности потока никто не врезается.

Подобные переходы - как раз здесь, да еще может быть в ДаунТауне, когда рабочий день закончился, и мелких офисных клерков по свистку одновременно выпустили из всех небоскребов сразу.

С удовольствием походил туда-сюда, поразминался со встречными:

Театральный кусок Бродвея тянется около километра (примерно с 40-й по 54-ю улицы), и значительную часть этого куска занимает Таймс-Сквер.

Меня помнится как то в одном из ярославских баров какая-то девочка спросила, чем этот сквер так знаменит и какие деревья там растут, свой ответ я не помню, был навеселе (а каким еще нужно быть порядочному человеку в баре), но наверняка не менее фееричный, чем вопрос.

Площадь названа так из-за редакции газеты "Таймс", что некогда находилась здесь, и по форме напомнила мне гигантские песочные часы - или два сходящиеся острыми углами треугольника.

Как её называют, самый главный перекресток Нью-Йорка, площадь сейчас - одна из самых главных достопримечательностей города и страны в целом. Народу здесь очень много всегда, в основном туристов, нам еще повезло, что была среда, день, когда гостей в городе по минимуму:

Панорама одной половинки песочных часов:

И второй, ракурс в другую сторону:

Так, а что это за мужик к нам спиной стоит, и загадочная подпись "ТАМ"? (Over There)

Это Джордж Коэн, знаменитый в Америке режиссер, драматург и актер, поставивший тьму тьмущую бродвейских мьюзиклов, водевилей, пародий, ну и так далее:

"Там" - название одного из его произведений, равно как и другое, написанное с фасада памятника. "Передавай привет Бродвею".

"Великий Белый Путь", как называли Бродвей в начале XX века из-за обилия электричества и рекламы, в сути своей не изменился, изменилась подача, форма, содержание:

Рекламируют в основном мьюзиклы, которые проходят в многочисленных окрестных театрах.

Отовсюду из-под земли валит одна из неизменных составляющих этого города - пар:

На паре я наверное остановлюсь как-нибудь подробнее, меня он прет, ну а пока остановимся на другой составляющей Нью-Йорка: тьме желтых такси.

"Нас тьмы, и тьмы, и тьмы":

Вообще, атмосфера и движуха вокруг впечатляют.

Догадываюсь, что на неподготовленного человека она может произвести ошеломительное впечатление.

Но особенно в зону риска попадают молодые девочки из Воркуты, приехавшие сюда, да и вообще заграницу, впервые.

В голову могут сразу же невольно начать лезть мысли:

" - О, как здесь прекрасно, красиво, светло. Супер! Какая это великолепная страна! Это что-то невероятное. "

Дальше вольно-невольно в голове у неподготовленных провинциалок может всплыть устойчивое словосочетание "сраная Рашка", даже если они раньше его никогда не слышали. При мыслях о Воркуте может бросать то в пот, то в слезы.

А тут еще Херши'з, сука:

Ну а следующим этапом будут конечно же, точащие сознание как черви, мысли о мелком криминале и нарушении визового режима. Ну и всё, хищный капиталистический паук злобно хохочет, пробираясь по трясущейся паутинке, раскинутой на Таймс-Сквер, к своей очередной несчастной жертве.

Это непорядок. Надо с этим что-то делать.

Я предлагаю использовать антистресс.

Неподготовленным соотечественникам и особенно соотечественницам, попавшим сюда впервые, надо ходить в наушниках, где нужно крутить песню из легендарного творения русских мультипликаторов - мультфильма "Летучий корабль". Песня "Ах, если бы сбылась моя мечта".

Идешь, значит, смотришь на это:

Маленький домик, русская печка,Пол деревянный, лавка и свечка,Котик-мурлыка, муж работящий -Вот оно - счастье! Нет его слаще!

Ааааааах если бы сбылааась моя мечтааааКакая жизнь настала бы тогдаааа

Но тут поют другие песни.

Идем, смотрим - мужик американский, голый, со всеми обнимается:

Это очень известный тип. Так называемый "голый ковбой". Тусит на площади уже лет пятнадцать, и стал одной из составляющих не только площади, но и всего города.

В общем-то, все прозаично - парень зарабатывал съемкой в эротических женских журналах, и очень удачно попал в образ. Ходил по площади голенький, орал песни кантри, фоткался с туристами, и прижился. За долгие годы настолько раскрутился, что стал участником рекламных компаний, дает интервью, стал известным человеком во всей Америке, и недавно подал свою кандидатуру на пост мэра Нью-Йорка.

Вот он, будущий вероятный мэр Нью-Йорка, опять с кем-то обнимается:

Он рассекает там голым любую погоду, и по его словам, зарабатывает около тысячи долларов ежедневно. Естественно, такая малина наманила других соискателей, и голый ковбой весь погряз в судах с другими голыми ковбоями, голыми ковбойками, и вот, недавно, с "голой еврейкой".

Центральная часть площади, узкое горлышко:

Так. не отвлекаемся.

Маленький домик, русская печка,Пол деревянный, лавка и свечка,И ребятишек в доме орава -Вот оно счастье! Правда, Забава!?

Аааааах если бы сбылась моя мечтааааа

Валентина всё впечатляли огромные американские грузовики, которые с ревом гоняли промеж небоскребов. Бегал за ними как оглашенный, пытаясь сфотографировать:

На заднем плане, кстати, здание кинокомпании "Парамаунт", 1926 года постройки, одно из немногих, которые сохранились на Таймс-Сквер. Его лучше будет посмотреть сверху, снизу плохо видно, высокое. Это мы проделаем чуть позже с обзорной площадки Рокфеллер-Центра.

С исторической застройкой на площади вообще беда, потому что на протяжении всей второй половины XX века ансамбль, сложившийся в первой половине, разрушали, а в 1988 году в ходе т.н. реконструкции вообще взорвали почти всё к чертям собачьим.

Раньше площадь выглядела примерно так:

Кстати, вот эти небоскребы с острыми углами в городе возможны только там, где проходит Бродвей, т.к., как уже было замечено, он нагло пересекает весь город по диагонали, образуя острые углы. Эта особенность мне бросилась в глаза сразу же, особенно на фоне прямых углов зданий, стоящий на перекрестках авеню и стритов.

К девяностым площадь в архитектурном плане стала довольно безликой, пока, как мы видим, её не перенасытили другими фишками, сделав туристической Меккой.

Еще одна из таких фишек - Красная Лестница.

Сама по себе вещичка ни о чем, просто ступени, на которых сидят люди. Самое толковое в них - это сам факт того, что можно посидеть, и что оттуда площадь видно лучше - чуть повыше, чем с тротуара.

Однако, её так раскрутили, наснимав в тыще всяких фильмов и прочих брошюрах, что порой туда образовывается организованная очередь, чтобы посидеть.

Валентин и Андрюша прикидываются коренными американцами, пытаясь затеряться в толпе, Андрюша даже кофе взял (там с ним все шляются), но получается у обоих неважно:

Наверное, дело в гаубице, которая висит на шее у Андрюши. У него во время визита в Нью-Йорк как раз пришелся пик обострения на почве фотографии, и он тогда все эти объективы менял как перчатки - то продаст, то купит, то напрокат возьмет, то сдаст, в общем, чуть сам объективом не стал. Надо было фамилию менять на Никсон. Тьфу, на Никон.

Мою жалкую мыльницу ослепили множество софитов, стоящих там - везде сутолока, снимают какие-то фильмы, передачи, Андрюша вот каких-то японцев вызвался щелкнуть:

Мы еще вернемся сюда днем - разница есть, хоть и не колоссальная.

Ну а пока. по пивку что ли, да двигаем в Рокфеллер-Центр - там на семидесятом этаже, говорят, хорошая обзорная площадка. Поглазеем на ночной Манхеттен сверху.