Путешествие по Индонезии: Ява

Из небольшого порта в деревне Аньер в отделяющий Яву от Суматры Зондский пролив мы вышли лишь часа в четыре пополудни. Надо бы пораньше, но в Индонезии ничего не делается вовремя; вот ияхта, на которой мне предстояло дойти до торчащего из океана вулкана Кракатау, пришла сильно позже и готовилась к отплытию целую вечность. Вобщем, к месту ночной стоянки мы должны были добраться уже в глубокой темени, что тревожило. Оставалось надеяться на мастерство шкипера.

В детстве я много читал про Кракатау — прочудовищное извержение, случившееся в 1883 году. От страшного взрыва тогда слетели с петель двери вДжакарте, а это в сотне с лишним миль отвулкана; огромное облако пепла и газа поднялось в стратосферу, закрыв солнце, 30-метровое цунамисмыло 300 городов и деревень, погибли десятки тысяч человек. Сам вулкан развалился на три острова, и через несколько лет между островами из воды вылез конус нового вулкана, его назвали АнакКракатау («Дитя Кракатау»). Подрастая отгода к году, Анак-Кракатау к нашему времени достиг отметки 813 метров.

Яхта медленно, словно нехотя, приближалась к вулкану. Фантастический закат сменился чернотой тропической ночи, но шкипер продолжал вести судно в направлении островов, некогда бывших Кракатау. Изо всех навигационных приборов в распоряжении команды был только мощный фонарь, им и воспользовались, оказавшись в полусотне метров от берега. Луч света нашарил в темноте пляж, и матрос, гремя цепью, бросил якорь.

Только наутро я смог по-настоящему оценить мастерство шкипера: ночью мы вошли в кальдеру Кракатау, миновав несколько отмелей с торчащими из воды острыми скалами.

Прыгнув в лодку, мы с проводником добрались до усыпанного пемзой вулканического пляжа. С пляжа — через густые заросли — до склона. Затем по склону — до площадки где-то на полпути между морем и вершиной Анак-Кракатау.

Из трещин вырывались дымки, над кратером стояло облако газов; впрочем, никакой серой (или чем там должно из вулкана вонять) не пахло. Запахи относило ветром куда-то в сторону Суматры. Лава не извергалась, было тихо и спокойно. Мы спустились, вернулись на борт и обошли на яхте вокруг вулкана. Детская мечта была реализована.

Обратный путь не был столь же безмятежен. Погода испортилась, над Зондским проливом повисли черные тучи. Поднялись ветер и волны, начался ливень. Из туч к воде протянулись трубы торнадо. Хорошо, мы хотя бы шли не в темноте: в порт с помощью одного лишь фонаря по узкому фарватеру мы вряд ли бы пробрались.

Джакарта — мегаполис с сотнями небоскребов и миллионами машин, регулярно образующих непроходимые пробки

К ночи мы вернулись в Джакарту. В столице я до того уже провел несколько дней. Вернее, я провел эти несколько дней в знаменитых — куда более безумных и безнадежных, чем московские — пробках Джакарты. Любая поездка — в Батавию (район, с которого Джакарта начиналась), в старый порт, в национальный музей, куда угодно — требовала многих часов. Я прикидывал по карте расстояния, калькулировал, а потом машина навечно застревала в трафике, и все мои планы летели псу под хвост. И я, конечно, был рад вырваться из мегаполиса: на следующее утро после возвращения с Кракатау я сел на поезд, у окна, и отправился в центр Явы, в Джокьякарту.

Дорога — посреди рисовых полей идеревень — заняла девять часов. Временами поезд разгонялся километров до ста, иногда еле тащился.

В Джокьякарте, вернее, в окрестностях древнего города, я хотел посмотреть Борободур и Прамбанан, два выдающихся храмовых комплекса, один буддийский, второй индуистский; наследие тех времен, когда буддийские и индуистские монархи управляли Явой. Да и в самом городе — масса интересного: кератон (дворец султана), знаменитый птичий рынок, Водный дворец.

В Борободур, как положено, я отправился до восхода солнца — рассвет надо встретить, уже находясь на вершине ступы. Понятно, я был не один: еще сотни две счастливцев, презрев сон, карабкались по высоким ступеням наверх.

В темноте особо не понимаешь масштабов Борободура, зато, когда солнце все же поднимается откуда-то из-за гор и все восемь ярусов гигантской ступы, все пятьсот с лишним изваяний Будды, все тысячи барельефов — все это постепенно проступает из темноты, начинаешь ощущать себя крохотной букашкой, по случайности занесенной на рукотворную гору.

Потом ты ходишь кругами по часовой стрелке, рассматривая комиксы древних рельефов. Переходишь, как в компьютерной игре, с уровня на уровень. Застреваешь у каких-то изваяний. А в конце, уже спустившись и отойдя на почтительное расстояние, оборачиваешься и видишь гору Борободура уже всю целиком. И снова застываешь соляным столбом. Ты физически не можешь пошевелиться: ступа словно отнимает у тебя последние силы.

Стены храмов Прамбанана украшены затейливой резьбой

Прамбанан — совсем другой. Великолепный, воздушный, украшенный кружевами каменной резьбы, стремящийся ввысь. На территории комплекса— несколько храмов, и самый грандиозный из них — 47-метровый Лоро-Джонгранг, посвященный Шиве, — не имеет, кажется, аналогов даже вИндии. И если Борободур — монумент космогоническому порядку, модель мироздания, шамбала в ее геометрическом совершенстве, то Прамбанан— памятник хаосу, поэтическая метафора, импровизация. Кажется, что два брата — один прилежный ученик, тяготеющий к точным наукам, и второй светром в голове — одновременно взялись за строительство. Физик все точно рассчитал, все подготовил и построил нечто абсолютно совершенное: лирик про все забыл, все проспал, но с присущим ему артистизмом в последний момент смешал раствор и слепил вручную храмы-свечки ровно так, как дети строят песчаные замки на пляже. Иунего тоже получилось. Только по-другому.

Вечером, придя в себя после двух этих храмов, отправляюсь ужинать к Паку Билалю, кажущемусястолетним старику, которому«всего» 73. Гостеприимный дом украшен свечами, играет музыка. Еду готовят внутри, на дровяных очагах. Дома жарко, и при входе мне дарят веер — на память ичтобы обмахиваться во время ужина. Рыба, мясо, курица, овощи, рис, рис, рис —вечер тянется бесконечно, как бесконечно тянется музыка.

Джокьякартой управляет Хаменгкубувоно Х, десятый султан династии Хаменгкубувоно, избранный к тому же губернатором особого округа Джокьякарта. У губернатора есть губернаторский дворец, у султана — кератон, дворец султанский; вобоих дворцах — один и тот же правитель. Как такой анахронизм (или, наоборот, столь прогрессивная демократическая процедура) смог пройти через времена Сухарто и Сукарно, одному Богу известно. Впрочем, местным жителям это нравится. Они же могли бы и не выбирать Хаменгкубувоно раз за разом губернатором, но ведь выбирают!