Владимир Чуров «БУГД НАЙРАМДАХ МОНГОЛ АРД УЛС» или «ПУТЕШЕСТВИЕ ИЗ ДЕТСТВА В МОНГОЛИЮ»

В детские годы мне и в голову не приходило соотносить современное монгольское государство с татаро-монгольским нашествием и Чингисханом. Эти явления существовали отдельно. До университетских лекций о "Великой Степи" окруженного небольшой группой фанатиков Льва Николаевича Гумилева было далеко. Не было книжек Гумилева, как не было и многочисленных фильмов, воспевающих подвиги Чингисхана и его потомков (монгольские историки утверждают, что при взятии Багдада было вырезано около 800 тысяч человек, в войнах против династии Сун погибло 29 миллионов китайцев и было разрушено 12 тысяч городов - возможно, это некоторое преувеличение).

Зато продавались пушистые и теплые монгольские одеяла из некрашеной верблюжьей шерсти, красивые марки с надписью, которую мне недавно напомнил сенатор Михаил Маргелов, - "Монгол шуудан" - "Монгольская почта". Даже дети узнавали через толстую, заполненную дистиллированной водой увеличивающую линзу в телевизоре КВН-49 лицо бессменного с 1952 года руководителя Монголии, доброго и веселого круглолицего Юмжагийна Цеденбала, женатого на рязанской красавице Анастасии.

Любители советской фантастики помнят толстый том добротных ранних повестей и рассказов Ивана Антоновича Ефремова. Рассказ "Олгой-Хорхой" посвящен огромному безголовому червяку, обитающему в Гобийских пустынях "в юго-западном углу границы Монгольской Республики с Китаем". Палеонтолог Ефремов в 40-х годах немало времени провел в научных экспедициях в Монголии, что позволило ему весьма достоверно описать природу и некоторые особенности жизни страны. Например, старенькую полуторку (номинальной грузоподъемностью в 1,5 тонны) ГАЗ-АА поставленную умельцами в Улан-Баторе на специальные "ноги". "Эти «ноги» представляли собой очень маленькие колеса, пожалуй меньше тормозных барабанов, на которые надевались непомерной толщины баллоны с сильно выдающимися выступами. Испытание нашей машины на сверхбаллонах в песках показало действительно великолепную ее проходимость. Для меня, человека большого опыта по передвижению на автомашине в разных бездорожных местах, казалась просто невероятной та легкость, с которой машина шла по самому рыхлому и глубокому песку. Что касается Гриши, то он клялся проехать на сверхбаллонах без остановки всю Черную Гоби с востока на запад". В 2009 году не слишком ровные дороги монгольской столицы забиты ревущими в бесконечных пробках вонючими и мятыми японскими "праворульками" почтенного возраста. Сам видел популярную у небогатых городских монголов Тойоту Марк II десятилетнего примерно возраста, "обутую" в четыре покрышки разного диаметра и ширины. Целые улицы на окраинах состоят из вьетнамских автомастерских, способных заставить двигаться любой японский или корейский драндулет, доставленный прямо со свалки. Кочевые монголы в степях и горах по-прежнему любят наш простой российский УАЗ, но, как всегда, отсутствует система обслуживания.

Точно, в пятидесятых годах народная, но немного загадочная, Монголия пользовалась невероятной известностью среди советской интеллигенции. Первая повесть Стругацких "Страна багровых туч" начинается фразой:

"Секретарь поднял на Быкова единственный глаз:

- Из Средней Азии?

Он требовательно протянул через стол темную, похожую на клешню руку с непомерно длинным указательным пальцем; трех пальцев и половины ладони у секретаря не было. Быков вложил в эту руку командировочное предписание и удостоверение. Неторопливо развернув предписание, секретарь прочел: "Инженер-механик гобийской советско-китайской экспедиционной базы Быков Алексей Петрович направляется Министерством геологии для переговоров о дальнейшем прохождении службы…". Спустя некоторое время Дауге, Юрковский и Быков в центре венерианской "Урановой Голконды" вспомнят рассказ Ивана Ефремова о Гобийских пустынях Монголии и "сизом червяке" олгой-хорхое.

Кроме одеяла, марок и книг Ефремова и Стругацких, было в моем детстве еще несколько предметов, напрямую связанных с Монголией. В шкатулке с орденами и медалями деда хранился орден в виде пятиконечной красной звезды с золотым сиянием между слегка выпуклыми лучами и белым кругом под красным знаменем в центре. В белом круге на фоне восходящего из-за гор солнца был нарисован всадник, а под ним - буквы БНМАУ. Примерно такой же всадник с поднятой шашкой скакал под красным знаменем с датой " Avgust 1939" на другом знаке - круглой формы с надписью латинскими буквами внизу " HALHINGOL". Был большой белый конверт со сделанной дедом карандашной надписью "делегация в Монголию в 1961", набитый газетами, пригласительными билетами, фотографиями и визитными карточками руководителей Монголии. И стояла на полке огромная книга с цветными фотографиями этой страны. В юные лета запоминаешь все подряд и навсегда - так я запомнил на всю жизнь надпись на желтоватой, цвета пустыни, суперобложке этого альбома: "БУГД НАЙРАМДАХ МОНГОЛ АРД УЛС", что означает, как и сокращение на монгольском ордене Боевого Красного Знамени, МОНГОЛЬСКАЯ НАРОДНАЯ РЕСПУБЛИКА.

Орден Боевого Красного Знамени МНР дед получил за участие в боях против барона Унгерна в 1921 году и установление власти Красномонгольского правительства. Тихая прежде Урга (так назывался Улан-Батор) к концу Гражданской войны в соседней России превратилась в центр столкновения самых разных интересов: Японии, Китая и Советской России по установлению контроля над Внешней Монголией; белогвардейских групп атамана Семенова, Унгерна, колчаковцев, искавших пристанища и покровительства. В монгольских степях появились невиданные там ранее германские и польские разведчики. Активны были американцы.

Остзейский барон со сложной судьбой и связями (брошен в детстве отцом, через отчима, Гойнинген-Гюне , познакомился с Маннергеймом после его возвращения из разведывательной экспедиции в Китай, один из родственников разоблачен в Великую войну как шпион, генеральские погоны вручены атаманом Семеновым), Унгерн выкрал у китайцев номинального правителя Монголии Богдо-гэгэна и вернул ему трон.

Одновременно у самой русской границы монгольские революционеры во главе с Дамдины Сухэ-Батором заняли Маймачен (теперь Алтан-Булак - "Золотой ключ") и образовали там нечто вроде правительства, тоже, однако признавая на словах верховную власть Богдо-гэгэна. В июне 1921 года тремя колоннами на территорию Монголии вошел экспедиционный корпус Красной Армии под командованием Константина Августовича Неймана. К нему присоединились монгольские отряды Главкома Сухэ-Батора.

Экспедиционные силы состояли из 26-й и 35-й стрелковых дивизий, Сретенской кавалерийской бригады и 5-й Кубанской кавалерийской дивизии. Дед, Владимир Иосифович Брежнев, служил в ту пору помощником начальника артиллерии 35-й Сибирской Краснознаменной стрелковой дивизии. Поскольку начальник артиллерии дивизии Г. М. Черемисинов возглавил штаб экспедиционных сил, Брежнева назначили командовать всей артиллерией, а заодно поручили договариваться о вооружении и снабжении монгольских частей. Он хорошо знал главнокомандующего народной армией Дамдины Сухэ-Батора, его жену и соратницу, великолепную, как все монгольские женщины, наездницу Янжиму (Сухбаатарын Янжмаа), дружил с Чойбалсаном (будущим маршалом и руководителем Монголии до 1952 года) и Хатан-Батор Максаржабом - одним из генералов Богдо-гэгэна, ставшим в 1924 году военным министром республиканского правительства.

…22 августа 1921 года, во время преследования разделившихся отрядов Унгерна и полковника Хоботова, головной эскадрон 35-го кавалерийского полка вместе с артиллерийской разведкой перешел на правый берег Селенги. Командир полка Константин Константинович Рокоссовский, раненый в боях у станицы Желтуринской, после лечения в госпитале догонял с ординарцем свой полк и уже находился недалеко.

Неожиданно эскадрон пересек путь группе вооруженных монгольских всадников (125 сабель) во главе с князем Сундуй-гуном. Этот отряд входил в состав войск Унгерна. К удивлению наших бойцов, монголы, имевшие несомненное численное превосходство, без боя положили оружие и …сдали связанного ими, вероятно, весьма надоевшего своим фанатизмом и жестокостью, барона Унгерна.

Красные конники подкатили телегу с пленником к командирам - моему деду и находившемуся с ним в передовой группе временному заместителю комполка Павлову. В своих воспоминаниях Владимир Иосифович Брежнев писал:

"Связанный барон сидел на повозке. Он намеревался отравиться ядом, который всегда носил при себе, но подвел денщик: накануне он пришивал пуговицу к халату Унгерна и, видимо, выронил яд. Один из красноармейцев подъехал к барону и спросил: "Кто ты такой?". Тот ответил: "Я генерал-лейтенант барон Унгерн фон Штернберг". Одет он был в шелковый халат, как полагалось монгольскому князю (титул этот пожаловал ему богдо-гэгэн после захвата белыми Урги), на груди - Георгиевский крест, на плечах - мягкие генеральские погоны. Тотчас взяли барона под строгую охрану и доложили командиру полка Рокоссовскому. Пленного повезли на повозке к границе и затем по долине реки Джиды в штаб корпуса.

Вспоминается юмористический эпизод, происшедший во время доставки Унгерна с места захвата в Троицкосавск в штаб корпуса. При переправе через реку Селенгу паром, на котором перевозили пленного и сопровождавших его разведчиков-артиллеристов, не мог из-за мелководья подойти вплотную к берегу и остановился в нескольких метрах от него. Создалось затруднительное положение, возникло опасение, что барон, если его освободить от пут, может сделать попытку покончить с собой, бросившись в воду. Тогда начальник конвоя Перцев [командир батареи 310 полка Михаил Перцев] взвалил связанного Унгерна на себя и со словами "Ну барон, в последний раз проедешь на спине рабочего", под общий хохот красноармейцев благополучно доставил свою ношу на берег".

В длинном синодике жертв кровавого барона числится священник единственного в Урге православного Троицкого прихода Феодор Парняков. Он был убит 28 января 1921 года после трех дней зверских пыток. Лишь в 1997 - 98 годах в Улан-Баторе, бывшей Урге, возродился православный приход. Осенью 2009 года я поставил свечи к образам совсем недавно построенного и освященного белоснежного златоглавого Свято-Троицкого храма. Служитель шепнул мне, что снова многие городские монголы принимают крещение по православному обряду.

В ноябре 1961 года группа ветеранов 35-й стрелковой дивизии была приглашена правительством МНР на празднование 40-летия соглашения о дружбе между Монголией и РСФСР. Сначала 6 часов летели из Москвы до Иркутска на ТУ-104Б, а оттуда на самолете "Монгол", - ИЛ-14 монгольских авиалиний, - до Улан-Батора. 12 дней провели в Монголиии генерал-майор артиллерии Владимир Иосифович Брежнев, генерал-майор Алексей Никанорович Кислов (помначштаба 105-й стрелковой бригады в 1921 году), Иван Яковлевич Смирнов (командир пулеметной команды 307-го стрелкового полка 103-й бригады в 1921 году), и генерал-майор Глеб Николаевич Корчиков (командир роты 312 стрелкового полка 104-й бригады в 1921 году).

Хозяева организовали прекрасную программу. В первый же день в Комиссии партизан наши генералы встретились с боевыми монгольскими друзьями, ветеранами монгольской революции, среди них - с адъютантом Сухэ-Батора Магмаром и депутатом Великого Хурала Тогтохом.

Председатель Президиума Великого народного хурала седовласый Жамсрангийн Самбуу вручил нашим генералам ордена Боевого Красного Знамени МНР, И. Я. Смирнову, как младшему по званию - орден "Полярная Звезда", а министр по делам Народных войск генерал-лейтенант Жамъянгийн Лхагвасурэн - знаки "Халхин-Гол". Хотя, по правде сказать, дед на Халхин-Голе не воевал - в это время (к счастью, короткое - всего то год истязаний, до февраля 1940) "враг народа" полковник Брежнев сидел в Рязанской тюрьме.

…То поколение было не чета нынешнему - настоящие богатыри, они же батыры и баторы (это все одно слово татаро-монгольского происхождения). Воевали на трех или даже четырех войнах, любили женщин, хорошее оружие и заслуженные ордена, никогда не ругали Родину и не требовали "свободы" и привилегий. Перед поездкой в Монголию в августе 2009 года посол Лувсандандарын Хангай подарил мне двухтомник Леонида Шинкарева "Цеденбал и его время". В книге Жамсрангийну Самбуу посвящены такие строки:

"Много лет он был во главе Великого народного хурала, но степь больше знала его как автора поэтичной и мудрой книги практических советов кочевникам на все случаи жизни…

…Во время войны Самбу был монгольским послом в Москве, и когда осенью 1941 года все дипломатические миссии были эвакуированы в Куйбышев, монгольский посол оказался последним иностранным дипломатом, покидавшим столицу. Это случилось после того, как при очередном налете германской авиации бомба разорвалась в двух шагах от здания посольства и московские власти настоятельно попросили посла больше не подвергать себя опасности".

В программу ноября 1961 года еще входили: состязания борцов, праздничный концерт, парад и демонстрация на площади Сухэ-Батора по случаю 44 годовщины нашей Великой Октябрьской революции. Был спор в Академии наук о том, один или два раза посещал Сухэ-Батор Москву - президент академии Базарын Ширендыб-гуай показал документы, из которых следовало, что главком Сухэ-Батор побывал в Москве только один раз в октябре 1921 года, уже после освобождения Монголии от отрядов Унгерна. Генералы осмотрели университет и музеи, а затем, по их просьбе, гостеприимные хозяева организовали трехдневную поездку на автомобилях по местам боев - от Улан-Батора до Алтан-Булака и обратно вдоль Селенги.

После монгольской поездки Владимир Иосифович Брежнев начал работать над воспоминаниями, в 1962 году в Лефортовском госпитале, умирая от неизлечимой и мучительной болезни. Писал он автоматической ручкой, заправленной синими чернилами в разлинованных тонких и толстых, "общих", тетрадях в дерматиновых переплетах. Горизонтальные линейки помогали писать ровно, крупным четким почерком. Лишь иногда, вероятно, когда усиливались боли, буквы начинали дрожать, но текст оставался разборчивым. Бабушка забирала тетради из госпиталя и передавала их другому автору готовившегося сборника генерал-майору Алексею Никаноровичу Кислову, который их поправлял и сверял с архивными документами. Потом тетради с пометками Кислова возвращались в палату к деду, продолжавшему над ними работать.

Через год после смерти деда сначала в Воениздате вышла книга А. Н. Кислова "Разгром Унгерна"(1964), куда вошла значительная часть материалов, а потом – общий сборник "Народы – братья"(1965).

Прошло почти полвека, и в августе 2009 года в составе делегации самого высокого уровня я первый раз сам побывал в Монголии. Только недавно на выборах президента, главного дарги Монголии, впервые победил представитель Демократической коалиции 46 летний Цахиагийн Элбэгдорж. Российской делегации во главе с президентом Дмитрием Медведевым предстояло подтвердить стабильность экономических и политических отношений между нашими странами и договориться о перспективных проектах. Повод для этого был самый что ни на есть благоприятный - празднование 70-й годовщины совместной победы на реке Халхин-Гол, оспаривать значение которой для Монголии, равно как и героизм советских и монгольских воинов, решаются лишь немногие историки, обычно получившие особенно дурное образование в отдельных, не упоминаемых мною из вежливости, зарубежных университетах, и гранты из сомнительных фондов.

На мой взгляд, делегация свою задачу выполнила блестяще, а мне второй раз в жизни выпала честь подписать соглашение с коллегой, председателем Центризбиркома Монголии в присутствии двух президентов.

После церемонии официальной встречи президента Медведева на площади Сухэ-Батора перед Государственным дворцом (с почетным караулом цириков в новой национальной парадной форме с золочеными шлемами), переговоров и встреч, вечером президент Элбегдорж дал обед в честь российской делегации в особняке "Хан Уул", стоящем среди сосен загородной резиденции "Их Тэнгер", появившейся явно еще в сталинские времена. В Желтой гостиной, приветствуя русских гостей перед началом трапезы, Цахиагийн Элбегдорж отдельно коротко побеседовал со мной, - о моем деде и событиях 1921 года, - и с начальником Генштаба генералом Николаем Егоровичем Макаровым - о современной армии.

Следующий день был целиком посвящен празднованию 70-летия победы на реке Халхин-Гол - на самой восточной границе Монголии. Президенты возложили венки к памятнику Георгию Жукову, вручили ветеранам двух стран государственные награды. С нашей стороны - ордена Дружбы. Монгольская армия и пограничники организовали великолепный трехчасовой концерт. В нем участвовали и артисты из России. Мне особенно запомнился уникальный "трехслойный" номер: впереди на сцене пели военные песни лучшие эстрадные певцы Монголии, за ними на полупрозрачном экране шел фильм, где те же артисты, одетые в форму 1939 года, трогательно воспроизводили эпизоды боев, а за экраном ансамбль создавал костюмированные "живые картины" того же времени.

Свободного времени было полдня, и я потратил их, как обычно, на посещение военных музеев и фотографирование памятников.

Представляю на суд читателя мои скромные фотографии, размещенные рядом с фотографиями о поездке группы ветеранов в 1961 году.

Монгольские и советские ветераны боев 1921 года с министром по делам Народных войск МНР и командующим генерал-полковником Жамъянгийном Лхагвасурэном (в центре). Второй слева - генерал-майор Глеб Николаевич Корчиков, третий слева - генерал-майор Алексей Никанорович Кислов, второй справа - Иван Яковлевич Смирнов, третий справа - генерал-майор Владимир Иосифович Брежнев. Монгольские ветераны в основном в традиционных подпоясанных многометровым кушаком дэли с орденами, наши - в парадной генеральской форме образца 1955 года. Служивший в офицерских чинах с царских времен В. И. Брежнев единственный одет по уставу - в парадной для строя форме цвета морской волны (прежде назывался "романовским синим") при орденах, медалях и нагрудных знаках - открытом двубортном мундире с шестью пуговицами, брюках в сапоги (бриджах) с лампасами и сапогах. Генералы Кислов и Корчиков - в парадно-выходной вне строя форме: брюки навыпуск с ботинками. Но в то время с парадно-выходной вне строя формой не полагалось носить парадный пояс из позолоченных мишурных нитей и шелка, с тремя продольными рядами просновок из черных, зеленых, и красных шелковых нитей, с подкладкой из хлопчатобумажной ленты и позолоченной латунной пряжкой овальной формы с рельефным изображением герба СССР в лавровом венке. На мундире должны были бы быть не ордена, а орденские ленты ("планки"). Снимок сделан после вручения монгольских орденов и знаков за Халхин-Гол. Сын генерал-майора Корчикова известный актер Олег Глебович Корчиков снимался в военных фильмах, в том числе - посвященных монгольской революции и в "Последнем бронепоезде". Сейчас он живет в Белоруссии.

Лхагвасурена называли "молодым полководцем", поскольку на Халхин-Голе он был заместителем (по политической части) маршала Чойбалсана, а в 1945 году - заместителем по монгольским войскам в конно-механизированной группе Плиева. За участие в разгроме Квантунской армии генерал-лейтенанта Лхагвасурена наградили советским орденом Суворова 2-й степени. Четырежды "молодой полководец" награждался орденами Боевого Красного Знамени МНР. В 1952 году он с отличием окончил Военно-политическую академию имени Ленина в Москве.

Орден Боевого Красного Знамени МНР, которым были награждены наши генералы в 1961 году. Это знак ордена III типа, видоизмененный в 1945 году. Знак представляет выпуклую пятиконечную звезду, покрытую красной эмалью. Между слегка скругленными концами звезды расположено по семь расходящихся позолоченных граненых лучей. На белый эмалевый круг с лучами наложен современный знаку герб МНР под развернутым вправо красным знаменем. На этом варианте герба справа и слева в кружках изображены головы четырех животных, важнейших для монголов: быка, козла, верблюда, и барана.

Наградной знак за бои на Халхин-Голе

Советские и монгольские ветераны боев 1921 года в Улан-Баторе в ноябре 1961 года. В первом ряду третий слева - генерал-майор Кислов, пятый слева - генерал-майор Корчиков, третий справа - генерал-майор Брежнев, перед ним с палочкой - Смирнов. На зимних дэли ветеранов - ордена Сухэ-Батора, Боевого Красного Знамени и "Полярная Звезда".

Встреча с руководителями Монголии. На первом плане слева - председатель Великого народного хурала Жамсрангийн Самбуу (Первый секретарь ЦК МНРП и председатель Совета Министров Юмжагийн Цеденбал после автомобильной катастрофы лечился в Москве). На первом плане справа - генерал-майор Владимир Иосифович Брежнев.

На официальном портрете 1960 года Жамсрангийн Самбуу выглядит моложе и строже.

Буддийский религиозный танец мистерия в масках Цам в 1961 году.

Монгольские красавицы в праздничных национальных одеждах, безрукавках поверх дэли, и головных уборах в 1961 году

С детства верхом на монгольских лошадках. Женщина чабан сельскохозяйственного объединения "Мандах" ("Рассвет") Долгорсурэн и ее муж в 1961 году

Режут баранов для угощения дорогих гостей из Советского Союза

У памятника Дамдины Сухэ-Батору на площади Сухэ-Батора, бывшей площади Поклонений в 1961 и в 2009 годах. Памятник и цепь - те же самые, но, обратите внимание, высота нижней ступеньки уменьшилась почти вдвое - нарастает "культурный" слой.

Главком Народной армии и военный министр Сухэ-Батор в своем кабинете в Урге. На нем шелковое дэли с советским орденом Красного Знамени поверх красной шелковой розетки. Картина художника Лувсанжанцына.

Храм музей Чойжин ламы в 1961 и 2009 годах. Специально построен в 1904 - 1908 годах для брата Богдо-хана. Над входом - синяя с позолотой дощечка маньчжурского императора со старомонгольской вязью - "Распространяющий милосердие"

Такими были монгольские деньги - тугрики - в 1961 году. Главком Сухэ-Батор изображен в кителе европейского образца

Две стороны монет: аверс и реверс монгольских монет до 1959 года. Привезены генералом Брежневым.

А такими тугриками я расплачивался в 2009 году. Сухэ-Батор в дэли и головном уборе знатного монгола со знаком отличия

Подлинная визитная карточка Председателя Великого народного хурала Самбуу

Визитная карточка "молодого полководца" военного министра Лхагвасурэна, сохраненная генералом Брежневым

Визитная карточка с автографом посла в СССР Сономына Лувсана, очень авторитетного и уважаемого монгольского руководителя, много лет бывшего заместителем самого маршала Чойбалсана, а затем и Цеденбала. При Чойбалсане фото Лувсана помешалось справа от портрета маршала, а Цеденбала - слева.

Монгольская армейская газета УЛААН ОД - "Красная Звезда" за 11 ноября 1961 года с воспоминаниями ветеранов боев 1921 года - Брежнева, Корчикова и Смирнова. В конце 80-х годов в этой газете работал будущий президент Монголии Цахиагийн Элбэгдорж

Так выглядела в 1961 году обложка билета Аэрофлота

Обложка книги А. Н. Кислова о боях 1921 года. Единственная книга, написанная участниками боев и сверенная с архивами

Сборник воспоминаний под редакцией маршала С.М.Буденного

Международный аэропорт "Чингиз хан"

Тот же аэропорт в 1961 году и ИЛ-14, на котором летели ветераны из Иркутска.