Карельская топонимика – как рождаются топонимы

Топонимы, естественно, не содержат указаний на дату своего появления, но тем не менее они несут приметы того времени, когда возникли. Как, например, рождаются географические названия в наше время? Собирается ав­торитетная комиссия и после всестороннего обсужде­нии (при этом учитываются благозвучность названия, Лёгкость и простота-возмож­ных от него словообразова­нии, эмоциональная окраска и воспитательное значение) решает: быть новому городу (поселку, улице, совхозу и г д.) названным так-то.

Ре­шение оформляется юриди­чески соответствующими до­кументами. Затем новые названия наносятся на карты, фиксируются в справочни­ках. Мотивы называния са­мые разные. В советское время возникло много наинаи­менований-мемориалов в честь выдающихся государст венных и партийных деятелей, людей науки и искусства, героев гражданской и отечествнной войн (площадь В. И. Ленина, прос­пект Карла Маркса, улицы Кирова, Дзержинского, Ме­рецкова, Ригачина, совхоз имени В. Зайцева, госуни­верситет имени О. В. Куу­синена и т. д.). После Великой Октябрьской социалистической револю­ции в Карелии появились такие топонимы, как Интер­поселок (Олонецкий район), Рассвет (Медвежьегорский район), Октябрьская (Пу­дожский район), Пролетар­ская (Кондопожский рай­он), то есть в современных названиях отражается со­временная действитель­ность, а процесс называния закрепляется правитель­ственными актами.

В более отдаленные време­на все обстояло иначе. В этой связи нельзя не вспом­нить рассказ о том, как пи­сец Никита Панин давал имена заонежским деревням в начале XVII века. Рас­сказ этот бытовал в народе на протяжении нескольких поколений и был записан известным собирателем древностей в Карелии Е. Барсовым во второй по­ловине прошлого столетия.

Писец Никита Панин сов­местно с подьячим Семеном Копыловым в 1628 году опи­сывали населенные пункты Заонежья, которые большей частью состояли из одного-двух (редко - свыше 10) дворов и официальных на­званий не имели. Так вот эти деревни стали имено­вать по первому впечатле­нию, которое они произвели на писцов. Например, уви­дели в деревушке кузнеца, кующего косы, и назвали ее Кузнецы. Встретив в другой мужика с женою, которые складывали в кучи сено, за­писали: быть этой волости Сенная Губа и т. д. Нельзя, конечно, полиостью принимать на перу эту ле­генду, но в ней в какой-то мере отразился процесс возникновения географиче­ских названий в определен­ный исторический период, когда проводились первые подворные переписи населе­ния. Какое название и в ка­ой форме попадало в офи-иальные списки - во мно­гом зависело от личности писца, степени его подготов­ленности к подобной работе, знания местных названий и, наконец, просто от его доб­росовестности.

Писцы не всегда выявляли местные нерусские назва-ия, да и при передаче их а русский язык испытыва­ли серьезные затруднения. Поэтому в официальную сферу обращения порой по­падали взятые ими произ­вольно случайные назва­ния. Хотя в топонимии момент случайности не исключен (ведь названия в массе сво­ей до недавнего времени возникали стихийно), тем не менее появление геогра­фических названий законо­мерно, ибо это связано с оп­ределенной стадией разви­тия общества, когда возник­ла потребность в назывании, то есть необходимость вы­делять объекты на мест­ности из числа им по­добных.

Таким образом, возникновение топонимов в целом исторически обусловлено. На первый взгляд может по­казаться, что названия чис­то случайны и не отражают свойств называемых объек­тов, как имя человека не раскрывает черт его харак­тера. Но, разобравшись в се­мантике (смысловом значе­нии) топонима, в которой прежде всего и проявляется его историческая обуслов­ленность, убеждаешься в обратном.

Представим себе древней­ших жителей нашего края. Охотясь на диких животных, занимаясь рыболовством или перекочевывая, со ста­дами оленей, они были вы­нуждены как-то ориентиро­ваться на местности. Им не­обходимо было называть определенные географиче­ские объекты, служившие ориентирами, чтобы отли­чать их друг от друга. Та­кими объектами на террито­рии Карелии были, в пер­вую очередь, крупные реки, озера, возвышенности. От­сюда следует, что названия природных объектов древ­нее, чем названия поселе­ний. Потому-то они загадоч­нее и непонятнее, ибо за длительную историю своего существования могли значи­тельно видоизмениться.

На самой первой стадии на­зывания роль топонимов вы­полняют имена нарицатель­ные - географические тер­мины: река, гора, озеро, в самостоятельном употребле­нии и с определениями (Большая Гора, Черная Ре­ка, Кривое озеро), а также словосочетания описатель­ного характера («где вода шумит», «где медведя уби­ли»), которые со временем становились все более ус­тойчивыми, закрепляясь за определенным местом. Если объект на местности был представлен в единст­венном числе или сильно вы­делялся среди подобных, то достаточно было просто на­звать его. Так появились наименования населенных пунктов Карелии: Горка (Кондопожский район), Го­рушка (Медвежьегорский район), Наволок (Беломор­ский, Кондопожский, Пу­дожский районы), Речка (Медвежьегорский, Пря-жинский районы), Сельга (Медвежьегорский, Олонец­кий, Сегежский районы), Пороги (Медвежьегорский район), Порожек (Пряжин-ский район), Озерки (Пу­дожский район), Бор (Мед­вежьегорский район), Сал-ми (Питкярантский район), Заливы (Беломорский рай­он), Лахта (Медвежье­горский район), Остров (Пудожский, Муезерский районы) и т. д.

Часть из приведенных ойконимов представляет собой точный перевод на русский язык существующих и поныне местных названий. Не все они родились в очень отда­ленную эпоху. Подобные то­понимы возникают и в наше время (в мало обжитой местности или когда появ­ляется необходимость на­звать безымянный до сего времени объект), правда, при условии, если поблизо­сти нет одноименных объек­тов.

Когда в поле зрении попа­дало несколько однотипных объектов, что было неизбеж­но с выходом за пределы ограниченной территории, то для разграничения прихо­дилось указывать на харак­терные для каждого из них особенности. Так в карель­ской топонимии (как и в топонимии вообще) сложи­лась многочисленная группа топонимов, первая часть ко­торых, отвечающая на во­прос «какой?», служила оп­ределением. В качестве раз­личительного признака вы­бирался важный с точки зрения называвших. При­чины выбора того или иного названия в абсолютном большинстве случаев (кроме тех, что зафиксированы до­кументально) навсегда ос­танутся скрытыми для нас.

Почему, например, деревуш­ка называется Лисья Сель­га (перевод с карельского Reboiselgu)? Оттого ли, что здесь водилось много лис или, наоборот, промелькну­ла одна-единственная и ос­тавила память о себе в то­пониме? А может быть, на­звание возникло на основе внешнего сходства объекта с названным животным? Следует учитывать, что древ­ние люди жили родами, и каждый род имел своим по­кровителем (тотемом) ка­кое-либо животное, птицу или рыбу. Поэтому в топо­нимии Севера встречается много названий, обязанных своим происхождением культовым животным. Нако­нец, в основу подобного на­звания могло лечь прозвище первопоселенца или вла­дельца географического объ­екта.

Совершенно очевидно, что на первоначальной стадии называния человек был очень зависим от природы, тесно связан с нею, и это нашло отражение в геогра­фических названиях. С точки зрения современно­го человека, некоторые из топонимов могут показаться случайными, лишенными ка­кого-либо смысла. Но нуж­но учитывать, что степень важности того или иного признака для современного человека и его далекого предка совершенно различ­на. К тому же сами объек­ты могли сильно изменить­ся и утратить первоначаль­но оправданную связь с на­званием. К примеру, место, где сей­час расположено большое село Виданы, когда-то пред­ставляло собой заросли молодого ельника.

Это и легло в основу его названия (кар. viidoi, вепс, vid'a - густой молодой еловый лес; сравни также фин. viita, -dan - кустарник). Форма косвен­ного падежа viidanal (бук­вальный перевод: «под ель­ником», закрепившаяся в качестве названия места у карел, воспринималась рус­скими на слух как «Вида­на» (Виданы).

Давно.уже лес отступил, вокруг села - поля и пожни, а название осталось прежним и, утра­тив связь с объектом, а так­же видоизменившись, стало непонятно даже местным жителям - карелам. Географические названия могут рассказать нам об особенностях географиче­ской среды, которая окру­жала наших предков. О местоположении объектов сообщают топонимы: Чупа, Шуйская Чупа - населен­ные пункты (кар. cuppu, вепс, сир - угол, тупик), отсюда и заимствованное русскими «чупа» - узкий, длинный залив; Сопоха (из suo - болото-fpohj а - дно, основание); Ладва, Ладво-зеро, Ладва-Ветка - насе­ленные пункты, Ладваярви (Латва) - озеро в Лоух-ском районе (кар., вепс, ladv, фин. latva - верхуш­ка, вершина); Чуралахта - населенный пункт (кар., вепс, сига - сторона, край, бок; lahti - залив); Суйста-мо - населенный пункт (фин. suistamo - дель­та); Сюрьга - названия нескольких небольших деревень, в основе которых кар. surju, surdu, вепс, surd', фин. syrja - край, кромка, ребро, бок, сторона. Названия ряда озер и не­больших населенных пунк­тов (обычно концов дере­вень) включают в себя опре­деления: верхний (но;шы-икчшый, гористый), по-мест­ному yla (усеченная форма от кар., вепс, ylahaine, фин. yla); нижний (низменный, низкий) - ala (усеченная форма от кар., вепс, alahai-пе, фни. ala), например гид­ронимы: Юляярви, Юлялам-пи, Алаламби, Аланъярви и т. д. Сравни русские топо­нимы - названия населен­ных пунктов: Половина, Угол, Заостровье, Верхняя Ламба, Нижняя Салма, Ус-суна (Устье Суны) и т. д.

Указание на характер ланд­шафта, особенности почвы, грунта содержится в следу­ющих топонимах: Масель-га, Масельгская, Масельг-ская Гора, Карельская Ма-сельга, Морская Масельга- населенные пункты (кар. пша, вепс, та, фин. таа - .чемля); Равдуоя, Раутакан-гас, Рауталахти - населен­ные пункты (кар. raudu, ravd, вепс, raud, фин. rau-ta - железо); Каллио-ярви - озеро в Лоухском рай­оне (вепс. kalT, кар., фин. kallio - скала, каменный карьер).

А вот русские топонимы с подобным значением: Ка-меньнаволок, Пески, Пес­чаное. Названия говорят о разме­рах и форме объекта. Час­то в топонимах в качестве определений выступают сло­ва: большой (кар. suur', вепс, sur', фин. suuri), ма­ленький (кар. pien', вепс, реп', фин. pieni), длинный (кар., вепс, pit'k, фин. pit-ka). Например: Сууриёки - большая река, Пиэниёки - маленькая река, Сургуба- большая губа (большой за­лив), Питкяранта - длин­ный берег, Питкякоскн - длинный порог. Многочисленны названия, характеризующие цвет. Осо­бенно употребительны опре­деления «белый» (кар. val-ged, вепс, vauged", фин. val-kea) и «черный» (кар., вепс, must, must, фин. musta). Сравни: Муштаярви, Муста-ламба, Валкеаярви и соот­ветствующие русские назва­ния - Чернозеро, Черная Речка, Белая Ламбина, озе­ро Белое, Белая Гора. Богато представлен в топо­нимах растительный и жи­вотный мир края. Часто пов­торяются основы: леппя (кар. Керри, вепс. Гер, фин. leppa) - ольха; хаапа (кар. huabu, вепс, hab, фин. haa-ра) - осина; куз (кар. kuu-zi, вепс. kuz', фин. kuusi) - ель; койву (кар., вепс, koiv, фин. koivu) - береза; мян-ду, педа(й) (кар., вепс, mand, фин. manty, кар., вепс, pedai, фин. petaja) - сосна. Сравни топонимы: Мянду-сельга, Педасельга, Койву-сельга, Кузаранда (кар. гап-du, вепс, rand, фин. ranta - берег), Хаапалампи, Леппя-селькя, Леппяниэми, Леп-пясюрья и т. д.

О том, что в Карелии води­лись и водятся зайцы, лисы, медведи и прочие живот­ные, говорят топонимы: Янисъярви, Янишполе, река Янис (кар. d'aniz, вепс, g'anis, фин. janis -заяц); Реболы, Репоярви (кар., вепс, reboi, фин. геро - ли­са), Контиолахти (кар., вепс, kondii, фин. kontio - медведь). Немало «птичьих» и «рыб­ных» названий: Коткозеро в переводе «орлиное озеро», Варишпельда - «воронье поле», Линдозеро - «пти­чье озеро», Куркиёки-«жу­равлиная река». Часто повторяются «окуне­вые» озерки, заливы, лам-бы - Ахвенламби (от кар., вепс, фин. ahven - окунь); «плотичные» - Сяргилахта, Сяргозеро (от кар., вепс, sar'g, фин. sarki - плотва); «лещовые» - Лахнуоя (от кар., вепс, lahn, фин. lah-па - лещ). Таким образом, в топони­мах отражены те особенно­сти, которые имели сущест­венное значение для жизни и деятельности человека в прошлом.

Новый этап в развитии про­цесса называния относится ко времени возникновения постоянных поселений, что было связано с переходом к земледелию и скотовод­ству. В труднопроходимой мест­ности, какой с седой древно­сти до недавнего прошлого была Карелия, большое зна­чение имели реки и озера не только как источник су­ществования, но и как сред­ство передвижения. Поэто­му наши предки предпочита­ли селиться по побережьям рек и озер, особенно на концах водных систем. Об этом свидетельствует, наря­ду с данными археологии, анализ названий населен­ных пунктов Карелии.

Из тысячи с лишним названий (по данным 1966 года) в 363 употреблены термины, свя­занные с понятиями водной системы: Пергуба, Арзияр-ви, Хомякоски, Хаудапорог, Хетоламбина, Хотинлахти, Совдозеро, Каратсалми, Куккасаари и т. д. Поселения частично распо­лагались и на возвышенных участках суши. 157 топони­мов имеют в своем составе термины «гора», «сельга», «мяки (мяги)», «ваара (ва-ракка)»: Варпаселька, Ку-койвуара, Хаапаваара, Ков-койсельга, Паустамяки, Хонканмяки, Сармяги. Помимо природных особен­ностей, в топонимах находят отражение характер хозяй­ственной деятельности чело­века, пути и средства пере­движения. Они включают в себя понятия, связанные с охотой и рыболовством, с постройкой жилища. В них содержатся указания на со­циально-экономические от­ношения и верования на­рода.

От системы подсечного зем­леделия, когда валили лес, сжигали его и на этом мес­те сеяли, остались такие названия, как Палалахта, Палоярви, Палатушка (ос­нова «пал» от кар., вепс, фин. palo - огнище, сож­женная подсека); Каскес-ручей, Каскеснаволок, Кас-косельга, Каскессельга, (от кар., вепс. kas'k, фин. kas-ki - подсека). Термин «матка» в значении «путь, направление» лежит в основе топонимов Матка-чи, Маткаселькя, Маткозе­ро. Из области промыслово-охотничьего хозяйства взя­ты слова, от которых обра­зованы топонимы Вирма (от саам, virma - сетка), Пуло-зеро (от саам, pull - поп­лавок).

Промысловики, охотники и рыбаки издавна ставили в лесу, на островах, по бере­гам глухих озер и рек не­большие избушки, где мож­но было отдохнуть после трудного перехода в поис­ках добычи. Отсюда много­численные топонимы с ос­новой «перт» (кар. perti, вепс. регТ, фин. pirtti - из­ба, избушка, дом): Пертна-волок, Пертозеро, Пиртти-похья, Пирттигуба. И все же в названиях населенных пунктов со вре­менем стали преобладать те, в основу которых легли собственные имена, фами­лии, прозвища основателей или владельцев поселений.

С появлением частной соб­ственности на землю важ­нейшим признаком стал принадлежностный, то есть отвечающий на вопрос «чей?» (а не «какой?», как было вначале), например: Афанасьева Гора, Данилово, Ерошкина Сельга, Насо-новщина, Никонова Губа. Процесс закрепления в ка­честве названий населенных пунктов личных собственных имен зафиксирован в Пис­цовых книгах XVI века. А. И. Попов приводит при­меры употребления русских имен и прозвищ нередко в карелизированной форме, а также имен и прозвищ чисто карельского проис­хождения в роли^топонимов: «Деревня у озерка Стехно-ва - Якушко да Демидко Степанковы» (Стехно - Степан); «Деревня на низу Олонца словет Антуева: Якушко Федотов, Федотко Антонов» (Антуй -Антон); «Деревня Пелдеж на Гук-озере словет в Яхнове кон­це: Трофимко Яковлев, Де-мешка Яковлев. » (Яхно - Яков) и т. п.

И далее А. И. Попов пишет: «Не зная точно, что карель­ские названия Топой-ние-ми, Пиридой-ниеми, Тарала значат, соответственно, Сте­панов наволок, Спири­донов) наволок, Тарасо­ва (деревня), определить смысл этих названий было бы очень Трудно с помощью финско-карельского и рус­ского словарей. Только бла­годаря второму (переводно­му) названию, имеющемуся на месте, в устах местного населения, точный смысл указанных географических названий нам доступен». От личных имен образованы названия не только поселе­ний, но и небольших речек, озер, урочищ. Все это тре­бует от исследователей то­понимии Карелии знания старинных русских и мест­ных личных имен.

Стоит посмотреть следующий материал:

Эта запись защищена паролем. Введите пароль, чтобы посмотреть комментарии.